Музей Памяти 1941-1945 г. Чехов



Василий Макарович Худенко
Василий Макарович Худенко


Победители


Забвению не подлежит


За свои фронтовые подвиги Василий Макарович Худенко награжден орденами: Красного Знамени, Красной Звезды, Отечественной Войны I степени, «За боевые заслуги». А, кроме того, его праздничный китель украшают еще и 17 медалей. Уже в мирное время он был удостоен ордена «Знак Почета».
        Воспитали с женой двух сыновей и дочь. Сейчас деда радуют шесть внуков и правнук. Десять лет после ухода в отставку ветеран войны и Вооруженных Сил работал школьным военруком. И сегодня, несмотря на фронтовые ранения и восемь перенесенных операций, ветеран полон сил и энергии. Он пытается своей активной жизненной позицией влиять на улучшение нашей жизни.
        Сегодня мы предлагаем нашим читателям воспоминания фронтовика о далеких годах войны. Мои родители умерли от голода в 1933 году, когда мне было 11 лет. Семь лет воспитывался в Полтавском детском доме. А затем была служба на Дальнем Востоке, у озера Ханка. Попал я служить в 154-ю горнострелковую дивизию. Обучался в полковой школе, куда зачисляли только тех, кто имел среднее образование. А позже в этой школе был сформирован спортивный взвод, куда зачислили и меня. Физическая нагрузка была нечеловеческой. Днем — боевая учеба, стрельба, изучение тактики, приемов штыкового боя, уход за лошадьми. Ночами помогали пограничникам в охране Государственной границы. Да, было неимоверно тяжело и порой казалось, что больше нет сил выносить такие нагрузки. Но позже я понял, что благодаря этой школе я в совершенстве овладел программой выживания в военных условиях. И это очень даже пригодилось на фронте. В апреле 1941 года полк принял участие в тактических учениях, после которых меня и моих товарищей направили во Владивостокское пулеметно-минометное училище.
        Учебу завершили в феврале 1942 года, получили звания лейтенантов и были отправлены на фронт. Но в Сибири, в г. Канске, меня и других офицеров оставили для подготовки сибиряков-лыжников. Затем этих бойцов мы сопроводили под Москву, а нас, офицеров, еще раз вернули в Сибирь — для обучения военному делу новых бойцов. И их сопровождали на фронт, на этот раз под Старую Руссу, куда пробирались по ночам болотами. Затем полгода обучался сам на военных курсах в г. Новосибирске, после чего был направлен на Первый Белорусский фронт под город Могилев. Там сражалась 64-я орденов Суворова и Кутузова Могилевская стрелковая дивизия, сформированная в 1942 году в г. Серпухове. Был я назначен командиром 9-й стрелковой роты 433 стрелкового полка. Помню, как моя рота преследовала отходящие немецкие войска по разграбленной и сожженной белорусской земле. Тогда я был награжден медалью «За боевые заслуги».
        После завершения Белорусской операции наша стрелковая дивизия была выведена в резерв, доукомплектована и переброшена под город Люблин. Накануне форсирования реки Висла командование решило на участке моей роты провести разведку и взять «языка». Готовились тщательно. В течение недели просматривали и изучали оборону немцев через подзорную трубу и бинокли. В итоге было решено взять связиста или пулеметчика. Был январь 1945 года. Ширина Вислы 800 метров. В центре реки полынья, в которой плавают дикие утки. Мы укомплектовали группы захвата, поддержки, переправы, пополнили роту полковыми разведчиками, саперами. Переплыли на надувных лодках так ловко, что даже уток не спугнули. Группа захвата подползла к траншее. Там оказался телефонный кабель — на него мы и рассчитывали. Быстро его перерезали и стали ждать связиста. Он вскоре появился и оказался в наших руках без шума и особых хлопот.
        Все это время немцы то и дело вели стрельбу из пулемета, к тому же освещали небо ракетами. Одного пулеметчика обезвредили противотанковой гранатой, а второго взяли. К своим добрались успешно, несмотря на то, что немцы все- таки нас заметили и открыли артиллерийский огонь. К счастью, никого мы не потеряли, ранение получил один сержант. А язык оказался хорошо осведомленным, из него выудили много сведений. Вскоре наша дивизия в составе 33-й армии форсировала Вислу, прорвала оборону и перешла в наступление в направлении сильно укрепленных опорных пунктов городов Радом, Лодзь, Калиш, Познань, южнее Франкфурта-на-Одере. Мы вели бои днем и ночью, с ходу сбивали опорные пункты немцев. Хорошо нам помогали танки и авиация. Так вышли мы на реку Обра — приток р. Варта. Командир дивизии — генерал Шкляров, приказал мне охранять мост. Он чудом уцелел. Мы должны были пропустить вторые эшелоны наших наступающих войск и все тыловые подразделения и задержать немцев.
        Рота заняла круговые позиции по берегам. Расставили пулеметы. Немцы обязательно должны были попытаться пройти по этому мосту. Так и случилось. После того, как много наших частей прошло по мосту, к вечеру вдалеке появилась новая колонна. Когда она приблизилась, стало ясно, что это отступающие немцы. Мы открыли огонь по всей длине колонны. Потери их были большими. Более двухсот фашистов взяли в плен. Захватили пулеметы, повозки с боеприпасами и продовольствием. А еще досталось нам 50 лошадей, которые пришлись очень кстати в полку.
        В конце февраля наша рота в составе 433-го стрелкового полка вышла с боями на р. Одер у железнодорожного моста у города Франкфурт-на-Одере. Мост оказался взорванным. Разведчики обнаружили немцев на другом берегу. Рота начала закрепляться, окапываться, готовиться к штурму Берлина. В этот же период осваивали мы новое немецкое оружие — фаустпатроны. Немцы очень много завезли его в первые и вторые траншеи, на передний край. А когда советские войска выбивали их оттуда, они не успевали это оружие забрать. И оно очень кстати нам пришлось. Мы освоили эти фаустпатроны и били фашистов их же оружием. А били они здорово: с кирпичного дома вместе с немецким пулеметчиком и пулеметом одним выстрелом фаустпатрона снесло и крышу.
        Хорошо помню, как 16 апреля перед рассветом содрогнулась земля — это началась артподготовка. Зажглись мощные прожекторы по всему фронту, осветив на несколько километров оборонительные позиции немцев и ослепив их. Затем рота форсировала реку Одер и вышла в составе 64-й стрелковой дивизии на шоссе Франкфурт — Одер — Берлин. За четыре дня продвинулись на 40 километров. Это были сплошные бои днем и ночью. За день отбивали 5—6 атак немцев, которые рвались на юг, к американцам.
        Особенно тяжелые бои были 22 апреля. Закапываться в землю у нас времени не было, приспосабливали немецкие окопы, воронки от больших фугасов. Это спасло жизни многих бойцов, в том числе и мне, хотя в тот день я был контужен. 24 апреля моя рота уже была на восточном берегу Шпрее, а немцы отступали по западному берегу. Мы чувствовали, что победа близка. И радость притупила чувство самосохранения. Вблизи раздался разрыв мины или снаряда, и меня ранило. В госпитале удалили большой осколок, а два малых в ноге до сих пор. Но я еще успел вернуться в свой полк, правда, над Берлином уже развевалось Красное знамя Победы.
        В июне 1945 года 64-я Могилевская орденов Суворова и Кутузова дивизия была расформирована. А я служил еще до 1969 года, уволился из рядов Советской Армии в звании подполковника. Мне удалось почтить память моих боевых друзей: в 1988 году мы — сорок ветеранов 33-й Армии, проследовали по маршруту нашей Победы — от Могилева, Люблина — до Лодзи, Калиша, Познани, Цибингяна. На этом пути похоронено 10 тысяч наших товарищей — солдат великой страны, отдавших свои жизни во имя Победы. Мы знаем цену этой победы. Но нас остается все меньше и меньше, однако нельзя допустить, чтобы подвиг самопожертвования советского народа был предан забвению.


       В. Худенко
       Газета «Чеховский Вестник» от 25 апреля 2000 г.