Музей Памяти 1941-1945 г. Чехов

История Лопасни


Забытый уголок



Мальвинское

«В 17 верстах от меня есть село Покровское-Мещерское, - писал А.П. Чехов 9 мая 1894 г., - тут в старой усадьбе теперь губернское земское психиатрическое заведение <...>. Из сумасшедшего дома я возвращался поздно вечером на своей тройке. 2/3 дороги пришлось ехать лесом, под луной, и самочувствие у меня было удивительное, какого давно уже не было, точно я возвращался со свидания».
        Близ Мещерского находилось имение Отрадное (Мальвинское), которое снял на лето Владимир Григорьевич Чертков - друг и сотрудник Льва Николаевича Толстого. Заметим, что дед А.П. Чехова, Егор Михайлович и его многочисленная семья, были крепостными деда этого самого Черткова.
        12 июня 1910 года Л.Н. Толстой приехал в гости к Черткову в Мальвинское и провел там одиннадцать дней. Впечатление, произведенное этим местом на Толстого, оказалось созвучным чеховскому. Толстой повторял в дневнике и письмах: «Провели одиннадцать дней прекрасно»; «на душе хорошо»; «было очень интересно и хорошо, и я не устал». Писателю нравилась красивая местность, пришлись по, сердцу и окружавшие его люди. Скрипач М.Э. Эрденко и его жена, пианистка, устроили для него концерт: «Лев Николаевич несколько раз плакал и горячо благодарил артиста». С удовольствием общался он и с простыми людьми, с крестьянами: «Все, какие были у меня здесь сношения с народом, очень приятные», - писал Толстой.
        В деревне Ивино писатель встретил старого знакомого - Сергея Тимофеевича Кузина, писавшего рассказы из крестьянской жизни, корреспондента московских и петербургских газет. История их знакомства такова. В 1887 году Кузин вступил в созданное Толстым общество, которое называлось - «Согласие против пьянства». В нем предлагалось обменять бутылку на книгу. Кузин быстро пристрастился к чтению, скоро и сам стал вместо вина покупать книги и, в результате, собрал библиотеку, в которой насчитывалось свыше тысячи томов. Теперь он показывал её самому Толстому. «Гордится и радуется», - отмечал писатель.
        Между тем, мы знаем, что местность, где гостил Толстой, была особенной - здесь располагались несколько психиатрических больниц. Еще в чеховские времена были созданы губернская земская больница и краевая, в которой помещались преступники. «Тут в трех верстах огромная психиатрическая больница на 700 человек и другая, правительственная, на 1500 человек, тоже психическая», - писал Толстой сыну. «Очень поразительно здесь в окрестностях богатство земских устройств, приютов, больниц», - отмечал Толстой в Дневнике. Кроме больниц, в этих местах находились и земское училище, и земский приют для детей-сирот в память Александра II, и земский патронаж для выздоравливающих больных в Любучанах.
        Изо дня в день Толстой посещал больницы, ездил и по деревням. Там, в крестьянских семьях, жили выздоравливающие больные. Толстой посетил и эти деревни. Отмахивал пешком по шесть-семь верст. Каждый день Толстой «ходил к сумасшедшим», обходя палату за палатой, деревню за деревней - Любучаны, Ивино, Ботвинино. «Записать есть многое», - отмечал он.
        Толстой, по его собственным словам, готовился к худшему. Но оказалось, что светлые впечатления возобладали. Так же, как когда-то Чехову, Толстому понравились в Мещерском врачи, которое «кротко обращались» с больными. А.Б. Гольденвейзер рассказывал, что писатель был поражен тем, что старший врач знает всех больных - а их более шестисот человек - по именам. «Необыкновенное впечатление чистоты, простора, удобств», - писал Толстой о больнице, созданной В.И. Яковенко.
        В общении с больными, - вспоминали врачи, - Толстой «проявил полное отсутствие боязни и тревоги». Один из больных отрешенно ходил по кругу. Толстой долго шел рядом с ним, и, в конце концов, сумел добиться его расположения. Разговор великого писателя и безумца состоялся. Прощаясь, Толстой сказал: «Может быть, больше не увидимся, меня уже давно с фонарями ищут на том свете» - «Свет - один», - ответил его необычный собеседник. «Насколько выше этот сумасшедший многих людей, считающихся здоровыми», - отмечал в дневнике Толстой. В Троицком и сто лет назад содержались политические заключенные. Толстой долго общался с революционером, который изображал манию величия. Они много говорили о литературе. Толстой отметил, что его собеседник стыдился того, что ему приходится симулировать.
        В те же дни писатель посетил ткацкую фабрику в Любучанах, принадлежавшую братьям Трегубовым. Об одном из них - вполне благополучном фабриканте - Толстой сказал: «Разве этот человек не безумец?» И саму фабрику, с ее утомительным и однообразным трудом, писатель назвал «проявлением безумия».
        В свое время А.П. Чехов размышлял о пограничных состояниях психики, о зыбкости границ между миром душевного здоровья и душевной болезни. Об этом же в Мальвинском думал и Толстой, но, в отличие от Чехова, он довел свою мы логического конца, поставил точку там, где Чехов ограничился многоточием, намеком. «То же, что мы живем безумной, вполне безумной, сумасшедней жизнью - это не слова, не сравнение, не преувеличение, а самое простое утверждение того, что есть», - утверждал Толстой в статье «О безумии», написанной в Лопасненском крае.
        Последнюю точку в счастливой жизни Толстого в Мальвинском поставили истерические телеграммы его жены, Софьи Андреевны. Секретарь Толстого В.Ф. Булгаков писал: «Именно с этих двух телеграмм начался короткий крестный путь Льва Николаевича, приведший его к могиле».
        Философские позиции Толстого и Чехова отличаются. Уважение, с которым Чехов относился к науке, знанию, его интеллигентности, образованности, даже нервности - далеки от убежденности Толстого в том «одержимость так называемой культурой нашего времени» и есть настоящее безумие. Но разность философских позиций писателей не мешала близости чувств и настроений. Их впечатления от посещения Мещерского и его окрестностей удивительным образом совпадают. Есть места, несущие в себе следы напряженной духовной и интеллектуальной жизни, сохранившие память о вечных спорах великих мыслителей. Таково - Отрадное-Мальвинское.
        Что же происходит сегодня с этой замечательной усадьбой? Помнят ли об этом месте читатели и поклонники Л.Н. Толстого и А.П. Чехова? Мы приходим в усадьбу вместе с краеведом Агнессой Андреевной Суповой. Кажется, что зима за какие-то прегрешения оставила нас навсегда, а вместе с ней исчезли и солнце, и снег. Однако аллея, которую здесь называют «толстовской», по-прежнему прекрасна. Хорош и парк. Издали мы видим изящный силуэт деревянного флигеля, в котором останавливался Толстой. Здесь он провел последние спокойные, счастливые дни перед трагедией ухода из Ясной Поляны, метаний по монастырям, болезни и смерти на железнодорожной станции Астапово. Но стоит подойти ближе, и становятся очевидными следы разрушения: выбитые окна и двери, провалившееся крыльцо... Флигель находится на грани гибели.
        Напрашивается вывод: в суете обыденной жизни мы забываем о главном - о существовании красоты, памяти души. Хочется знать: будут ли предприняты на уровне местной власти конкретные шаги по ремонту или реставрации памятника? Как смотрят на все это в администрации сельского поселения, на территории которого находится усадьба «Мальвинское»?


       О. Авдеева
       Газета «Чеховский Вестник» от 27 января 2007 года.