Музей памяти Лопасненского края г. Чехов

Победа

Под багровым колоколом неба

Сталинградская битва. Взгляд через 65 лет



Никонов
Николай Дмитриевич Никонов
бывший старшина, мотоциклист-разведчик,
участник парада Победы

В ноябре прошлого года я получил приглашение от Главы Администрации Тацинского района Ростовской области на празднование 65-летия героического рейда 2-го гвардейского Тацинского танкового корпуса по тылам немцев и разгрома крупной вражеской базы у станицы Тацинская. К сожалению, в наши «лихие» времена молодёжь, да и многие люди старших поколений, не знают или не помнят о том, что совершили их отцы и деды шестьдесят пять лет назад, в годы Великой Отечественной войны, в ходе великой Сталинградской битвы, славным эпизодом которой был подвиг танкистов-тацинцев. А ведь нам есть чем гордиться и есть что праздновать сегодня.

...После окружения в районе Сталинграда огромного количества немецких войск, входивших в состав 6-й армии фельдмаршала Паулюса, фашисты предприняли в декабре 1942 г. отчаянные попытки деблокировать окружённые войска и прорвать кольцо советского окружения. Для снабжения окружённых войск Паулюса был организован «воздушный мост», по которому немцы переправляли окружённым боеприпасы, продовольствие, медикаменты. Одним из крупнейших аэродромов, одной из опор этого моста была немецкая авиационная база, расположенная рядом со станицей и железнодорожной станцией Тацинская. О героических событиях 65-летней давности, связанных с разгромом этой немецкой базы, я и хочу рассказать. В Ставке Верховного Главнокомандования был разработан план глубокого рейда, аж в 240 километров в глубь вражеского расположения. Выполнение этого дерзкого плана поручили 24-ому танковому корпусу, командиром которого был генерал-лейтенант Василий Михайлович Баданов.

...Наступление советских войск в районе среднего течения Дона началось 16 декабря 1942 г. После упорных двухдневных боёв оборона противника была сокрушена. Участок фронта, который обороняла 8-я итальянская армия, развалился. В образовавшуюся брешь ринулись сразу четыре советских танковых соединения — 17-й, 18-й, 24-й и 25-й корпуса. Это было в районе Верхнего Мамона, чуть севернее Богучара. Но 24-й танковый корпус имел особую задачу — ему в этом боевом хаосе надо было не вступать в бой, а незаметно и очень быстро углубиться в тыл врага. Причём заранее на броне танков были закрашены звёзды и нарисованы кресты. Так что, в первый день танковый корпус вместе с другими службами — артиллерией («Катюши»), сапёрной ротой, автоматчиками, складами ГСМ, продовольственными и другими мастерскими — прошёл и углубился на 35 км вражеской территории.

До подхода к Тацинской не удалось избежать стычек с противником. Возникали бои, в которых принимали участие роты и батальоны корпуса. Так было у Расковки, затем у Кутейникова, других населённых пунктов. Попадали под бомбёжки и своих самолётов. Подразделения несли потери в людях и технике, но упорно продвигались и цели — к Тацинской. К исходу пятого дня рейда части корпуса подошли к станице Скосырской, в которой оказался сильный гарнизон противника. Это был последний населённый пункт перед Тацинской. Баданов и его штаб пришли к выводу, что нельзя в своём тылу оставлять такой гарнизон. Было принято решение его уничтожить. Только через сутки, к вечеру 23 декабря, удалось сломить сопротивление противника и отбросить остатки разгромленного гарнизона на восток, к Морозовской. Путь на Тацинскую был открыт, до неё оставалось 25 километров.

Штаб корпуса разработал чёткий план атаки немецкого аэродрома, располагавшегося южнее Тацинской, и железнодорожной станции. Суть решения командира корпуса сводилась к тому, чтобы максимально использовать фактор внезапности, для чего подойти к станции и аэродрому под покровом темноты и атаковать противника на рассвете. Комкор приказал 130-й танковой бригаде совершить ночной налёт на станцию Бобовня, расположенную в 20-ти километрах восточнее Тацинской, разгромить гарнизон и вывести из строя железную дрогу, чтобы помешать гитлеровцам перебросить в Тацинскую подкрепление. В 23 часа 23 декабря командиры частей корпуса получили боевой приказ, а уже в 2 часа ночи двинулись основные силы, корпуса. Колонны танков с десантом на броне заполнили все дороги, ведущие к Тацинской. Наступил рассвет. Танкисты скрытно занимали указанные подразделениям рубежи атаки. Личный состав вражеского аэродрома был ещё в землянках зенитчиков, прикрывавших аэродром и станцию Тацинская, у своих орудий их не было. Гарнизон противника безмятежно спал накануне католического Рождества.

В 7 часов 30 минут по сигналу залпа гвардейского миномётного дивизиона «Катюш» части корпуса пошли в атаку. Танкисты батальона капитана М. Нечаева с ходу ворвались на железнодорожную станцию. На путях стоял состав, на платформах которого находились 50 новых, еще не собранных полностью, немецких самолётов. Нечаев приказал их сжечь, а затем повёл свои роты на аэродром, где подразделения 4-й Гвардейской, 54-й и 130-й танковых бригад вели бой на летном поле. Таранными ударами танки опрокидывали cамолёты, отрубали их хвостовое оперение. В дело включились сапёры, они открывали баки с горючим, поджигали их. Аэродром превратился в огромный костёр. Это было возмездие за Сталинград, который гитлеровские лётчики в течение нескольких месяцев подвергали жесточайшим бомбардировкам, взлетая именно с этого аэродрома. Среди немцев на аэродроме царила невообразимая паника. Их охватил ужас. Фашисты метались по аэродрому. Лётчики и техники пытались прорваться к своим самолетам, но попадали под огонь наших автоматчиков и танкистов. Некоторые лётчики успели вскочить в свои самолеты и торопились взлететь, но было уже поздно. В творящемся хаосе самолёты сталкивались друг с другом, падали, разбивались, пылали, как факелы. Буквально единицы самолётов удалось поднять в воздух и вырваться из кромешного ада.

Вот как описал творившееся в тот день на Тацинском аэродроме в западно-германской газете «Дойче Зольдаен Цайтунг» в своей СТатье под заголовком «О тех, кто вырвался из преисподней или Кровавая баня в Тацинской» бывший гитлеровский лётчик Курт Штрайн, которому в ту ночь удалось уцелеть: «Утро 24 декабря. На востоке брезжит слабый рассвет, освещающий серый горизонт. В этот момент советские танки, ведя огонь, внезапно врываются в деревню и на аэродром. Самолёты сразу вспыхивают, как факелы. Bcюду бушует пламя. Рвутся снаряды, взлетают в воздух боерипасы. Мечутся грузовики, а между ними бегают отчаяянно кричащие люди... Со всех сторон выруливают на взлётную полосу и стартуют самолёты. Всё это происходит под огнём и в свете пожаров, небо распростёрлось багровым колоколом над тысячами погибающих, лица которых выражают безумие. Вот один «Ю-52», не успев подняться, врезается в танк, и оба взрываются со страшным грохотом. Вот уже в воздухе сталкиваются «Юнкере» и «Хейнкель» и разлетаются в мелкие куски вместе со своими пассажирами. Рёв танков и авиамоторов смешивается со взрывами, орудийным огнём и пулемётными очередями. Всё это создаёт полную картину настоящей преисподней».

К 17 часам были подавлены последние очаги сопротивления немцев. В результате боя было уничтожено 3500 офицеров и солдат противника, в том числе весь лётный и обслуживающий персонал аэродрома, 50 орудий и 15 танков. Танковым корпусом была выполнена главная задача: был нанесён невосполнимый урон немецкой авиации — было уничтожено свыше 350 боевых самолётов, которых так и не дождались окружённые войска Паулюса. Опомнившись от первого удара, противник стал предпринимать ответные меры. На следующий же день корпус был окружён силами врага. Заняв круговую оборону на станции, аэродроме и в станице Тацинская, советские танкисты приготовились к отражению вражеских атак. К этому времени части корпуса понесли серьёзные потери. Из 159 танков, имевшихся в корпусе перед рейдом, в строю насчитывалось всего 39 танков «Т-34» и 19 лёгких танков «Т-70», Боеприпасов оставалось около половины боекомплектов. Дизельное топливо израсходовано почти полностью.

За ходом боёв в районе Тацинской внимательно следили как немецкое командование, так и советское. Узнав о катастрофе в Тацинской, Гитлер пришёл в ярость. Он приказал расстрелять начальника гарнизона, а советских танкистов уничтожить любыми средствами. В мемуарах бывших генералов и офицеров Вермахта упоминается его требование: «Живыми из станицы их не выпускать». За обстановкой в районе Тацинской пристально следил и Верховный Главнокомандующий. Сталин прислал Ватутину телеграмму: «Первая Ваша задача — не допустить разгрома Баданова...» Потом ещё раз напомнил: «Ни на минуту не забывайте о Баданове...» 28 декабря Баданов получил личную радиограмму командующего фронтом. Генерал-полковник Ватутин сообщал: «Корпус преобразован в гвардейский, Вы награждены орденом Суворова II степени. Поздравляю Вас и весь личный состав...» Это было первое награждение новым полководческим орденом, учреждённым в конце июля 1942 г.

После полудня 27 декабря положение советских войск, входивших в состав корпуса, резко ухудшилось. С западной стороны к станице прорвались 16 немецких танков. На этом направлении их задержать было нечем. Тогда Баданов ввёл в бой свой последний резерв — батальон капитана Нечаева, в котором к тому времени осталось всего пять тридцатьчетвёрок. Через час жестокой схватки на поле пылали семь фашистских танков, остальные повернули обратно. Три машины поджёг экипаж Нечаева. Но и все наши машины сгорели. Отважный комбат дрался до последнего. Посмертно ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Сейчас он похоронен на главной площади Волгограда, рядом с Рубежом Ибаррури, там горит вечный огонь и постоянно стоят в почётном карауле школьники.

Мемориальный комплекс
в Тацинском районе
Ростовской области

Командующий фронтом разрешил остаткам корпуса покинуть Тацинскую. В 3 часа ночи мощным танковым ударом танкисты прорвали боевые порядки противника и ушли на север, в Ильинку, где соединились с частями 1-й гвардейской армии. Так закончилась легендарная операция по ликвидации «воздушного моста» Тацинская — Сталинград. Советская Родина высоко оценила подвиг танкистов: 24-й танковый корпус был преобразован во 2-й гвардейский и получил почётное наименование — Тацинский. Командир корпуса В. М. Баданов, получивший звание генерал-лейтенанта, стал первым в нашей Армии кавалером ордена Суворова II степени. Похоронен он, уже в преклонном возрасте, на Новодевичьем кладбище г. Москвы. На круглые даты мы ездим туда, чтобы поклониться праху своего боевого товарища. Всю войну я прошёл в этом знаменитом боевом соединении. В юбилейные годы нас приглашают в станицу Тацинская. Там мы живём четыре дня, нас везде в районе встречают очень тепло и с большим уважением.

В прошлом году исполнилось 65 лет танковому рейду, но поехать я отказался — по состоянию здоровья. Да и никто, наверное, не смог поехать, все в большом возрасте. Командиру 4-й бригады подполковнику Лосику Олегу Александровичу (теперь он маршал бронетанковых войск) 94 года. Изредка мы встречаемся в Академии бронетанковых войск, начальником которой он был последнее время. Но в очень и очень малом количестве. Также нас приглашают в Минск, это тоже наше детище — по освобождению от немецко-фашистских оккупантов. В Минск добираться легче. Во 2-м гвардейском Тацинском танковом корпусе было присвоено звание Героя Советского Союза 34 танкистам. Пять человек — почётные граждане г. Минска. Несколько улиц и площадей Минска и Тацинской названы именами командиров этого соединения. Я горжусь и счастлив тем, что всю войну прошёл в боевом строю этого прославленного танкового соединения.



Друзьям тацинцам

С годами тяжелеешь на подъём,
Даёт всё чаще сердце сбои,
И покидаешь дом с большим трудом,
Как тот окоп перед последним боем.

Всё больше притяжение земли,
Дороже сердцу отчие могилы...
И кажется, что жизнь взята взаймы
У тех друзей, что жить ещё могли бы...

Но всё-таки бывает светлый миг,
Когда душа орлит над облаками,
Как вот сейчас, когда в руках моих
Дрожит письмо, написанное вами.

Спасибо вам, что помните о нас,
Участниках тацинского похода,
Радеете, чтоб не прервалась связь
Между былым и будущим народа,

За память добрую вам всем желаю я
Здоровья, счастья, а в делах — успеха!
Пусть славится Тацинская земля
Трудом, достатком, звонким детским смехом
Ольга Брызгалова санинструктор 2-го гвардейского танкового корпуса

Н. НИКОНОВ.

5 февраля 2008 года «Чеховский вестник»