Музей памяти Лопасненского края г. Чехов

Победители

По долгу памяти



Шел экзамен по геометрии в восьмом классе. (К слову сказать, до войны мы сдавали их почти в каждом классе по многим предметам). Лучи весеннего солнца то пробивались сквозь свежие зеленые листья лип, почти наклонившихся к просторным окнам угловой комнаты гончаровского дома, и пятнами освещали темно-желтую широкую доску и высокую изразцовую печь, то ненадолго прятались за надвигающиеся облака.

Впрочем, кто в это время интересовался погодой! Дела у доски складывались скверно. Нити экзамена взял в свои руки новый математик Алексей Тихонович Иванников. Кто он такой, почему оказался в школе в самом конце года, во время экзаменов, никто не знал, да, по правде говоря, никто особенно и не интересовался. Но сейчас его рассмотрели и запомнили все. Высокий, худой, с большими голубыми, выразительными глазами, с быстрыми уверенными движениями.

В данную минуту глаза его пылали гневом, а громкий голос раздавался в притихшем классе. Да, геометрию, которую в году вела добрейшая, молодая учительница Хельми Адамовна, мягко выражаясь, мы знали приблизительно, с основательными пробелами. Дело могло окончиться для многих осенней переэкзаменовкой. Прощай тогда рыбная ловля в чистой речке Лопасне, походы за белыми грибами. В удачные годы их приносили столько, сколько могли допести. Но мы в тот день не могли знать, что строгость, даже гнев Алексея Тихоновича сочеталась и с мужским великодушием, тактом, и все обойдется благополучно.

По-настоящему познакомились с ним лишь осенью, когда он пришел в наш девятый учителем математики. Мы сразу почувствовали его твердую руку: «Математику могут и должны знать все ученики класса». От этого требования он не отступал ни на шаг. Сам он как-то азартно, с увлечением любил точные науки и хотел зажечь огонь знаний и у своих воспитанников. Впрочем, до успехов, до математической гармонии было еще далековато. После первых контрольных работ, для большинства весьма плачевных, начались наши хождения по воскресным дням для исправления неудач. Приходили большой компанией, вместе с девочками, перед которыми хотелось показать себя молодцами. Перед занятиями можно было посидеть на упавшей на землю вековой липе., посмотреть, как легко ветерок сгоняет по потемневшей воде пруда красноватые листья клена, поговорить с приятелями.

Постепенно математика увлекла: приходила уверенность в знаниях, смелость в обращении с математическими терминами. К тому же замечали, что и учитель не щадит себя. В нашем тогдашнем представлении он казался пожилым, на самом деле ему было всего около 30 лет. Мог бы и повеселее проводить воскресное время, а не задавать задачи да собирать потом в толстый портфель кипы наших тетрадей.

И вот как-то незаметно стали мы ждать уроков Алексея Тихоновича. Занятия проходили во вторую смену в комнате с камином из голубых старинных изразцов. Парты тесно подвинуты к доске и учителскому столику. Керосиновая лампа «молния» мягко и не ярко освещает весь класс. Уютно. Казалось, только помечтать о чем-либо приятном, даже вздремнуть. Но не тут-то было. Более энергичного, прямо-таки неистового, фанатично влюбленного в свое дело учителя мне уже не приходилось встречать в жизни. Едва звонил звонок с предыдущего урока, как появлялась высокая фигура Алексея Тихоновича.

Основная доска, две приставных покрывались формулами, выкладками, заданиями. В таком темпе шел весь урок и следующая за ним перемена. Наш учитель еще в то время помимо программы давал элементы высшей математики. Все это тщательно записывалось в специальные тетради. Постепенно, еще робко, у нас стало появляться ощущение, что и в математике есть стройность, даже красота, даже поэзия. Хороши были и его отступления во время урока: он цитировал то из «Диалектики природы» Энгельса, то из высказываний Менделеева, Ньютона. Почему-то эти замечания сохранились на всю жизнь.

Алексей Тихонович вел преподавание широко, с увлечением, не придираясь к мелочам, не сводя счеты, с учениками. Но к бездельникам и равнодушным он был беспощаден. Помню, он выставил единицу за четверть ученику, который не только не хотел заниматься математикой, но еще и демонстративно смотрел в окно на уроке геометрии. Он потребовал, чтобы Володя С. являлся на уроки математики со своей мамой. Обернешься, бывало, смотришь: на последней парте сидит пожилая женщина в темном платочке рядом со смущенным Володей.

На заре, когда перекликались пастушьи рожки по Лопасне, Алексей Тихонович обходил десятиклассников, занимавшихся астрономией, чтобы посмотреть вместе с ними на восходящую планету Венеру. Жажда знаний, стремление передать их ученикам как-бы сжигало его. Мне пришлось позднее видеть книги, над которыми он работал: нужные и важные места были подчеркнуты тремя цветными карандашами.

Проститься с нашим учителем после экзаменов в 41-м году нам не пришлось. Едва кончилась первая неделя войны, как со всего района собрали учеников старших классов в здании Дома культуры. Нас призвали поехать на строительство военных объектов. От-правились туда 160 человек во главе с учеником 9 класса Иваном Тачковым. На берегу Днепра копали мы противотанковые рвы. Вернувшись в конце лета, мы узнали, что Алексей Тихонович вместе с учителями-коллегами и многими своими учениками вступил в народное ополчение. Лопасненский батальон влился в 4-ю народную ополченческую дивизию Куйбышевского района города Москвы, названную позднее 110-й стрелковой дивизией.

Приходили письма от Алексея Тихоновича, полные бодрости и уверенности в нашей победе. В трудные осенние дни боев за Москву 110-я дивизия загородила путь врагу. 14 октября начались бои за город Боровск. С тяжелейшими боями дивизия отходила к Наро-Фоминску. Газета «Красная звезда» писала 6 ноября 1941 года: «Под Боровском, закрыв прорыв, вступила в бой 1-я Mосковская ополченческая дивизия. Люди в ней были еще недостаточно обучены, недостаточно имели автоматов, техники, дрались самоотверженно, ценой неслыханных потерь, ценой нашей крови. Дивизия, так же как и другие сражавшиеся с ней полки, дала возможность сосредоточить войска для удара немцам. От Боровска до Наро-Фоминска фашисты, имевшие преимущество в авиации и танках, продвинулись лишь через неделю».

Ополченцы отбивали все атаки неприятеля, пытавшего форсировать Нару. 1 декабря, как донесла разведка, фашисты решили прорвать нашу оборону и выйти к Москве. Все бойцы готовились к смертной схватке. Алексей Тихонович будучи адъютантом командира полка, тщательно уложил свои бумаги в полевую сумку, проверил автомат и запасся гранатами. 38 гвардейцев вместе решили стоять насмерть, не пропустить врага к кирпичному заводу деревни Горчухино. В ожесточенной схватке Алексей Тихонович разрядил все диски автомата, схватил винтовку и бил врагов, как огромной палицей.

Гвардейцы сдержали свое cлово. Они все погибли, защищая кирпичный завод, частицу родной земли по дороге на Москву. Их похоронили в одной братской могиле. Нам есть где поклониться праху своего учителя. Недалеко от бывшего кирпичного завода, у самой дороги из Наро-Фоминска к селу Каменское, стоит величественный обелиск 38 героям, отдавшим свою жизнь за Родину, за Москву.

Когда походами приходят наши ученики, они по долгу памяти останавливаются у обелиска, кладут к подножью полевые цветы. Прошло40 лет, а мы все так же помним и чтим своего учителя — Алексея Тихоновича Иванникова.



А. ПРОКИН, краевед.


Газета «За коммунистический труд». 1981 г.