Музей памяти Лопасненского края г. Чехов

Победители

Встреча у колодца


Ольга Кондратьевна и Александр Иванович Клевчуки


Говорят, жизнь прожить — не поле перейти. А если вместе и в поле, и в жизни. Да не пять и даже не двадцать пять лет, а ровно полвека плечом к плечу, рука в руке, глаза в глаза?

Их совместную судьбу решила случайная встреча у деревенского колодца.

Здесь и повстречался бравый военный, прилетевший в свою родную деревню Тетерев, что под Киевом, в краткосрочный военный отпуск, с 18-летней красавицей Ольгой.

Сколько с тех пор из того колодца воды было вычерпано, сколько горя и лишений, радости и счастья принесла им жизнь, в которой, как в той капле чистой колодезной воды, отразилась судьба целого предвоенного поколения нашей страны. Удивительные, так и хочется сказать, сказочные сюрпризы преподносит иногда жизнь.

Родились Оля и Сашко в одной и той же деревне, здесь прошло их нелегкое детство, но в те детские и даже отроческие годы они не только ни разу не видели друг друга, но даже не знали о взаимном существовании.

...У Клевчуков была большая крестьянская семья, Сашко был третьим. От зари до зари всем хватало работы. Нелегкой была жизнь в те далекие двадцатые. А тут еще несчастный случай — осколок щепки попал мальчику в глаз — мгновенно пронзила нестерпимая боль. Дальше — смутные воспоминания о том, как по мартовской распутице долго ехали куда-то на телеге, как почему-то привязали к лавке, чтобы осмотреть глаз, вынуть осколки щепки... Потом — неожиданная слепота, почему-то на оба глаза. Прошло полгода. Юный организм взял свое. Вскоре он мог видеть одним глазом. Но, как говорится, беда никогда не приходит одна. В 1933 году волна голода докатилась и до такой богатой житницы, как Украина. Люди снимались с насиженных мест, бросая родные гнезда, устремлялись туда, где им казалось, ждет их лучшая доля. Сначала уехали отец со старшим братом. Вскоре от них пришла весточка — обосновались где-то недалеко от Москвы.

Через некоторое время выехали и остальные, долго добирались до села с ласковым, но немного странноватым названием Лопасня, которое стало второй Родиной. Здесь в предвоенные годы начиналось строительство крупного по тем временам регенератного завода. Здесь зародилась трудовая династия Клевчуков. Жили, как и все строители в то время — в длинных деревянных бараках, в которых комнаты располагались по системе коммуналок.

Строился завод, подрастал, мужал Александр. И хотя стал он почти городским, в душе мечтал (видно, крепко сидел в нем крестьянин) о своем собственном домике, маленьком хозяйстве, ведь он с детства очень любил животных, особенно лошадей.

Но все планы, как и у большинства советских людей, перечеркнуло страшное слово «Война!». Все братья ушли на фронт, но его пока из-за травмы глаза не брали.

Погасли огни на улицах Лопасни, замаскировались здания, кругом рыли окопы, строили противотанковые укрепления. Враг рвался к Москве, а с фронтов радио приносило все новые и новые сообщения о боях по всей Украине. Сводки Совинформбюро пестрели известиями об оккупации родных мест, где оставались родственники. Не знал Александр в то время, что там находится и его будущая жена.

Накануне, в субботу, мама Оли поехала в Киев по каким-то своим делам, ведь никто не знал, когда фашисты начнут войну, хотя воздух уже был напоен грозовым ароматом. Впереди было воскресенье, можно не очень торопиться домой — дети (две сестры и брат) после смерти отца (его на рубке леса 'придавило бревном, после этого он так и не смог подняться) уже привыкли к самостоятельности. И вдруг утром — война! Бомбили Киев, а там — мама! Но все обошлось, она вернулась, а вскоре немцы вошли в деревню.

Их домик находился на окраине деревни, окна выходили прямо на дорогу. Со страхом, прижавшись к подоконнику, смотрели дети, как ползли по их родной улице чужие неуклюжие танки со свастикой, трещали мотоциклы, звучала громкая непонятная речь, раздавались автоматные очереди. Жутко вспоминать те мгновения. Деревня затаилась, притихла, все сидели по домам...

В соседнем доме (он приглянулся своей добротностью) фашисты устроили штаб, а в их сарае хотели сделать конюшню, уже начали выламывать стену, чтобы расширить помещение, выгоняя их собственную скотину. Мать в слезах побежала прямо в штаб, умоляя не отбирать сарай. И что удивительно, ей это удалось. Может потому, что почти вскоре немцы «убрались» из деревни в соседний район. Видимо, боялись партизан, которые из соседнего села, находящегося рядом с лесом, постоянно совершали свои вылазки, нападая на штабы и другие фашистские объекты.

Немцы отвечали ужесточением террора. К счастью, деревни Тетерев это непосредственно не коснулось, если не считать другую беду – поголовный «угон» трудоспособного молодого населения в рейх: сестер, подружек, соседок.… Трижды забирали и Ольгу, но нет, как говорится, худа без добра — из-за болезни щитовидной железы ее постоянно «выбраковывали». Известно, что фашисты очень скрупулезно осматривали «живой товар», отбирая только здоровую рабочую скотинку для великой Германии.

Как-то под вечер прибежала соседка, плачет:

— Ой, Оля, дитятко! Завтра, говорят, всех оставшихся дивчин будут забирать! Тикайте!

А куда? Можно, конечно, в лес уйти, но тогда пострадает вся оставшаяся семья, а так — может( удастся выжить, а потом убежать куда-нибудь в Польшу...

Так не стало в деревне Веры — Олиной подружки, двух ее родных теток. Их угнали в Германию. Одна работала на швейной фабрике, другая — на ферме.

— Только с тех пор подружку мою закадычную я больше никогда не видела, а тетки остались живы,— со слезами вспоминает Ольга Кондратьевна, окунувшись в воспоминания тех трудных лет.

Но вскоре немцы ушли из села, а потом поползли^ слухи — тикают фашисты! Го-нит их наша Армия, да и партизаны не дают отдышаться — бьют с тыла!

В сорок четвертом, уже после освобождения Украины, все стали искать своих родственников. Решил узнать, жив ли кто из родни, и Саша Клевчук. Взятый по тотальной мобилизации в сорок первом, он попал на Монинский аэродром, и всю войну, сопровождая различные грузы для самолетов, летал в разные уголки страны. И вот однажды, получив десять суток отпуска, решил проведать родственников в родной деревне, узнать, жив ли кто? Так он очутился на деревенской улице, а навстречу – дивчина с ведрами, оказалось – встретил он свою судьбу! Затем были только письма.

- Я все ждала, а его демобилизация все задерживалась – говорит Ольга Кондратьевна. – Думала уж не приедет совсем. Наконец, появился. А под Николу как раз мы и повенчались. Стыдно сейчас сказать – у меня даже платья подвенечного не было своего – занимали на свадьбу. Но, видимо, это не самое главное. Несмотря ни на что, мы всю жизнь прожили в любви и согласии.

Мы сидим в небольшом, но очень уютном домике, похожем чем-то неуловимо на украинскую хатку, - все-таки удалось построить и все - своими руками. В нем вырастили двух сыновей (один — Владимир, продолжая рабочую династию, и сейчас работает заместителем начальника регенератного производства). Ее натруженные крестьянские ру-ки никогда не знали покоя — в доме всегда была какая-то скотина: корова, поросята, куры, пасека... Да еще работала вахтером, растила детей. В отпуске не была ни разу в своей долгой жизни. Но не жаловалась — некогда было!

Александр Иванович, правда, был однажды в санатории, а все остальное время, не покладая рук, работал в подсобном хозяйстве регенератного завода. Недалеко от завода была конюшня и семь лошадей, да и в Высокове было большое хозяйство с пасекой в двадцать семь пчелиных семей! И все — на нем! Где уж по санаториям разъезжать! Их руки никогда не отдыхали в праздности.

На золотую свадьбу собралась вся многочисленная родня — от сестер и братьев до детей и внуков — в тесной горнице едва хватило места. На сдвинутых столах — «деликатесы», приготовленные золотыми руками хозяйки. Цветы, поздравления родственников, соседей, знакомых, тосты, возгласы: «Горько!», шутки, смех...

А потом — полились над притихшей, закутанной по крыши снегом Солнышевской улицей то задорные, то протяжно-грустные, но удивительно мелодичные украинские песни. Особенно выделялся голос Ольги Кондратьевны, она пела, направляя мелодию, вспоминая все новые и новые, незабытые с детства слова родных украинских песен...

Так пусть всегда под крышей этого лома живут ми и согласие, совет да любовь и звучат песни, радуя обоих. С золотым юбилеем вас, Ольга Кондратьевна и Александр Иванович!


И. Монфор.


На снимке: Ольга Кондратьевна и Александр Иванович Клевчуки.


Газета «Чеховский Вестник» от 2 февраля 1995 г.