Музей памяти Лопасненского края г. Чехов

Победители

Дорогами войны

В то лето орловские черноземы были перепаханы танковыми гусеницами. По ночам в небе шарили лучи прожекторов и было слышно как гремят недалеко пушки. Тяжкий гул войны то приближался, то чуть стихал, фронт закреплялся на каком- то рубеже, а затем стремительно катился по потрескавшейся от жары степи. Лето выдалось небывало знойным.

В семнадцать с половиной лет, когда немцы подошли уже к Орлу, попрощался с родным колхозом Александр Юрков. Пешком шли до Курска. Горели леса. Из Курска новобранцев, среди которых, впрочем, были и люди в пятидесятилетнем возрасте, военным эшелоном отправили на Воронеж. Поезд шел сквозь сплошные бомбежки, погибли тогда многие. Дальше везли их на север, на затерянные в лесах станции. На территории Вологодской области выдали, наконец, форму и винтовки, там наскоро учили стрелять, окапываться, ходить в атаку, короче говоря, воевать.

Школу молодого бойца Александр Юрков окончил на отлично и был выпущен командиром пулеметного расчета, а затем сообразительного отчаянного парня направили в полковую школу, готовившую фронтовых разведчиков. Первый бой — в районе озера Онежского. Ночью рота пошла на штурм неприятельских позиций с заданием — любой ценой взять «языка». Шли болотистым лесом, без артподготовки преодолели колючую проволоку и первый рубеж обороны. Юркова ранило в ногу, отходил с поля боя он вместе с лейтенантом, помогавшим ему. Они попали в очень плотный огонь, лейтенант был убит сразу, Юркова ранило во вторую ногу и в руку. Его вытащили на плащ-палатке бойцы батальона. Два месяца в госпитале — и обратно на передовую. За этот первый бой Юрков был награжден медалью «За отвагу».

Шла полоса сплошных боев. Навсегда запомнилась переправа через реку Свирь. Разведчикам поставили задачу — достичь острова, расположенного на середине реки, который был подготовлен к обороне. Там находился хорошо вооруженный противник. Двадцать человек отошли на плоту от берега под ураганным огнем. Острова достигли се-меро уже вплавь — плот разбило. Александр Юрков был в числе этих семерых. Они дрались с намного превосходящими силами противника, пока не переправились на помощь автоматчики.

— Когда плыли, тянули ко дну автомат, гранаты, нас расстреливали с острова и противоположного берега. Двести метров, сто, пятьдесят... Стреляют в упор. Каким-то чудом доплыли, пустили в ход гранаты,— вспоминает Юрков.

За форсирование реки Свирь его наградили орденом Славы III степени.

А как забыть ту атаку, когда от батальона, от 250 человек, осталось пятьдесят и назвали солдаты то место, где шел бой, долиной смерти. Славу второй степени вручили Юркову за эту долину.

Он воевал уже под Мурманском, там боеприпасы подвозили на вьючных оленях — сплошь болотистые места, лес, камни. Возникали самые невероятные ситуации.

— Было и так, что по одну сторону камня немец, по другую — ты сидишь. Гра-натами перебрасывались и каждый бросок мог оказаться для кого-то последним. Разведчиков накрывали минометным огнем, за ними охотились снайперы, артиллеристы, автоматчики. Свыше сорока осколочных и пулевых ранений у Юркова. Он и до сих пор носит в теле осколки, и на всю жизнь остались страшные шрамы.

Одно из ранений получил при взятии высоты, в атаке. Тот осколок и сейчас дает о себе знать — зубренный кусочек металла засел в боку. За высоту Александра Юркова наградили еще одним орденом Славы уже первой степени. И был представлен за храбрость и боевые заслуги еще к Славе, но поскольку уже имелись ордена всех трех степеней, заменили другой наградой.

Дорогами войны он прошел север, Эстонию, Литву, Латвию. Участвовал во взятии

Кенигсберга. На Балтике, на песчаной косе, закрыли выход нескольким частям СС. Юрков с пулеметом отразил все их отчаянные попытки вырваться.

Для одного человека превратностей войны выпало слишком много. Уже не так далеко оставалось до Берлина, когда их часть погрузили на торпедные катера, которые пошли на штурм острова Борхольн. На этом острове оставался гарнизон в 40 тысяч человек, который отказывался капитулировать.

Катер, на котором находился Александр Юрков, шел головным, его подбили. Сол-даты оказались в воде, их подобрали другие, шедшие следом катера. Остров капи-тулировал только 9 мая 1945 года. Уже отсалютовали в честь Победы, когда, воз-вращаясь, катера попали на плавучие мины, но жертв на этот раз не было.

В декабре 1945 года Юрков демобилизовался. Трудился столяром, шофером, по состоянию здоровья — санитаром. Четыре года, как на пенсии.

В Мещерском, где они с женой Марией Михайловной проводят лето, у них деревенским дом, сад, огород, пасека. Хозяйство требует и сил, и внимания повседневно, но они оба отличаются большим трудолюбием, и не чураются никакой работы. Держат коз, свой картофель, капуста, мясо, молоко, мед.

Круто далась война и Марии Михайловне. Она росла на Брянщине, в парти-занском крае. Ей чудом удалось спастись, когда немцы расстреляли 60 семей из их деревни, от мала до велика, за связь с партизанами. Удалось убежать от облавы и отсидеться в болоте, тогда уцелело только несколько человек.

— Когда отогнали немцев, была бригадиром в колхозе. На себе пахали — впрягались несколько женщин и детей в плуг и так обрабатывали не только свои приусадебные участки, но и колхозные поля. Работали за трудодни, на которые почти ничего не получали и было все очень строго. Мою подругу, бедствовавшую и взявшую пять килограммов колхозного зерна, осудили на пять лет. А это зерно она и вырастила вместе с другими колхозными женщинами,— вспоминает Мария Михайловна.

Невесомо падают листья с яблонь, последний облет перед зимовкой делают пчелы, стоят прозрачные дни бабьего лета. Юрковы работают в огороде и саду, дел пере-делать надо еще немало. Но они — люди работящие.


Александр Юрков



А. Фомин


Газета «Чеховский Вестник» от 22 сентября 1994 г.