Музей памяти Лопасненского края г. Чехов

Победители

Они умирали стоя

Бой был долгим и жарким. Приказ фюрера: «Взять Москву!» Приказ Родины: «Ни шагу назад!». Побраговела от крови Нара. Почернели и обуглились березы. Стонала от взрывов снарядов и кованых фашистских сапогов Подмосковная земля. Стремиловский рубеж стал для захватчиков неприступной твердыней - в 25 километрах от Лопасни умирали сыны Отчизны.



Фото 1


…Под градом пуль бойцы подразделения 53 стрелковой дивизии под командованием политрука Кишка шли на сближение с врагом. Вдруг лейтенант пошатнулся. Осколок вражеской мины впился в тело. Кровь теплыми ручейками потекла по груди. Превозмогая боль, политрук выпрямился и повел бойцов на врага... А чераз несколько дней, не оправившись от ранения, Кишка вновь вел подразделение в бой. Силы были неравными. Замешкались молодые бойцы. И в морозном воздухе раздался голос политрука: «Вперед! Бей проклятых фашистов!» Этот бой стоил жизни коммунисту Кишка. Фашистская пуля пронзила горячее сердце политрука….

Это случилось 25 ноября 1941 года.

А через месяц под Хоросином оборвалась жизнь бойца 17 стрелковой дивизии Петра Квача. О нем не писали в газетах. Не слагали песен и стихов. Но мы знаем: он погиб в бою таком же смертельном и жарком. Однополчане пошли вперед, за Нару, а он остался лежать на снегу – рослый, в простреленной каске, в добротных сапогах, серой солдатской шинели и новой гимнастерке с белоснежным подворотничком. Ему было всего двадцать четыре года. Таким и нашла его в лесу зимой сорок второго колхозница Куликова. Вынула документы. Похоронила. Так бы и остался лежать в земле неизвестным солдатом Петр Квач, если бы не красные следопыты Чеховской средней школы №4. Весной 1966 года старшеклассники отправились в поход по местам былых сражений. Начали со Стремилова. Заходили в каждую хату, в каждый двор. Поздним мартовским вечером туристская тропинка привела следопытов к дому Константина Ивановича Куликова — бывалого фронтовика, инвалида войны.

— Могильные холмы ищете? — Останки безымянных героев? — Рад за вас, сыны мои.

Растревожили следопыты сердце бывшего солдата. Не удержался от воспоминаний. Припомнил Константин Иванович и случай, рассказанный женой в далеком сорок третьем, когда вернулся с фронта.


Фото 2


А утром следующего дня через мари и топи следопыты отправились к заветному холмику. Хоросинский лес встретил ребят щебетанием птиц, первыми подснежниками. И казалось странным, что четверть века назад здесь полыхала война, шли ожесточенные бои за каждую опушку леса, за каждую пядь земли. Только казалось. Но стоило пристальней посмотреть вокруг – следы войны подстерегали на каждом шагу. То там, то здесь валялись пробитые пулями красноармейские каски, почерневшие от времени пулеметные ленты, пустые обоймы.

А на одной из берез, у самой вершины, темнел пробитый осколками и исхлестанный проливными дождями кожух от радиатора. Зачем ты, береза, взвалила на свои плечи такую тяжесть и несешь ее уже более четверти века? Освободившись, сбрось со своей изумрудной кроны зловещую ношу и вздохни, наконец, легко. Ты много повидала в тот памятный сорок первый – теперь отдохни. Или ты хочешь, береза, напомнить всем, кто ступит сюда, и о своей боли? Как тебя, молодую, неокрепшую, обжигали пули, с живой сдирали кору, топтали твои молодые побеги. Тогда прости нас, береза. И не осуждай. Мы не хотели причинять боли ни тебе, ни этой сплошь изрытой копами и блиндажами земле. Помни, за нанесенные тебе paны и боль твою отомстили отцы и старшие братья наши.


Фото 3


Так думали мальчишки-десятиклассники выпуска тысяча девятьсот шестьдесят шестого. Потом был холм. Тот самый могильный холм, наскоро сооруженный колхозницей Куликовой в сорок втором. Они безошибочно узнали заветное место, хотя с той эры прошло более двух десятилетий. Припомнили и фамилию солдата: Петр Квач. Рождения 1917 года. Теперь предстояло главное. Перенести останки бойца в браскую могилу, что в центре села Стремилово. Но это сделают уже другие преемники первого отряда красных следопытов школы, ныне восьмиклассники.

- Потрясенные всем виденным, — рассказывает руководитель первого похода, инициатор создания школьного музея боевой славы Юлия Павловна Малышева, — ребята пошли дальше, в глубь леса. Возвращались мальчишки похода возмужавшими, сосредоточенными.

..То был Петр Квач. Так утверждала жительница села Хоросино.

Но следопытов мучали волосы, есть ли у погибшего солдата родственники, что им известно о гибели Петра. И начался поиск. Запросы в военкоматы, архивы...

И дивизии, которая насмерть стояла на Стремиловском рубеже в конце 1941 года. И вот первая весточка. Да, Петр Григорьевич Квач значился в дивизии. Призывался на Украине в Смелянском районе.

Нить найдена. Теперь — за дело. И полетели конверты с письмами. Следопыты обратились в Ташлыкскую школу, в горком комсомола Смелянского района, в военкомат. Долгoe, томительное ожидание. И вдруг! Жива мать Петра. Есть сестра, брат.

Но как обо всем расскажешь? Стоит ли тревожить зарубцевавшуюся рану? Ребята пасуют. Здесь требуется тонкий подход педагога, матери. И пишет письмо на Украину Юлия Павловна Малышева. Сообщив подробности, учительница осторожно попросила в конце письма фотографию сына, которая бы с другими документами бережно хранилась в школьном музее.


Фото 4


И опять долгие, мучительные дни, месяцы ожидания.

Письмо из Чехова потрясло мать солдата. В сорок втором он получила извещение, что ее Петр значится в описках без вести пропавших. И вдруг — убит. Похоронен. Значит, никаких надежд? А она так верила, что он вернется. Ведь всякое в жизни бывает...

И потом, кто такая Юлия Малышева? Учительница? А может быть, жена? Или девушка, дружившая с Петром в годы войны?

Сомнения убивали мать: все, что хочешь, но смерть сына...

В Чехов Подмосковный письмо с Украины пришло полное тревог и сомнений.

«Простите нас, Юлия, — писал старший брат погибшего солдата, — но не скрывайте от нас правды. Если вы жена Петра, мы не осудим вас, хотя об этим вы могли сообщить нам раньше...

А еще о Петре. Он был честным рабочим парнем. Призван на действительную до войны. Служил исправно, за что неоднократно поощрялся командованием.

Есть ли отец? Нет у нас больше бати. Немцы брали у него кровь для своих иродов. Скончался прямо на столе...»

Милые добрые люди. Если бы знали они, как тронули сердце Юлии Павловны. Учительница, фронтовая сестра не находила себе места. Хотелось тут же сесть и написать, Да, да я знала вашего сына. Видела, как он не раз смело смотрел смерти в лицо. И умер, как герой. Да, вы правы, я была его другом, женой…

Она не сделала этого.

Так был найден еще один — солдат, четверть века значащийся в списках без вести пропавших.

И мы вспоминаем об этом, потому, что у этой очень грустной истории есть свое продолжение.

Могила неизвестного солдата повела следопытов школы в поиск. Документы, фотографии, письма однополчан Петра Квача, вырезки из фронтовых газет, воспоминания жителей сел, где насмерть стояли бойцы дивизии, позволили создать летопись боевого пути воинского соединения. Строчки из документов тех лет нельзя читать без волнения.

Члены клуба «Поиск» создали музей боевой славы. Но как не поделиться радостью своего трехлетнего беспокойного труда. И «Поиск» приглашает в гости ветеранов дивизии. Они собрались: бывшие комбаты, медсестры, разведчики, снайперы. Годы посеребрили виски, фронтовые раны подточили здоровье. Но осталась непоколебимой их дружба, вспыхнувшая в огне пожарищ Великой Отечественной.

И мальчишки-девчонки, кому сегодня четырнадцать пятнадцать, радовались, глядя на этих людей в генеральских погонах, докторов и кандидатов наук, медиком и педагогов, рабочих…. И от души завидовали их неиссякаемой энергии, неистребимой вере в будущее. Мальчишкам и девчонкам шестидесятых годов есть по кому сверять шаг, делать жизнь с кого.


В. Кириллова


Газета «За коммунистический труд» от 9 мая 1968 г.