Музей памяти Лопасненского краяг. Чехов

Начало войны

Как это было
Воспоминания воинов 17-й сд.



Политрук В. Шамин

Ненависть лютая, неистребимая ненависть к врагу с еще большей, чем раньше, силой вскипала в их сердцах, звала к мщению, к расплате с трижды призренными пришельцами, что поганили ныне русскую землю...

И бойцы молча бросались в ледяной кипящий водоворотами поток. От берега по грудь в воде, а там дальше, карабкаясь со льдины на льдину, перебирались через реку герои-пехотинцы. И подобно могучему потоку, который они только что видели, устремлялись на фашистов.

— За Родину! За Сталина! Вперед на врага! — слышались призывные возгласы ко-мандиров и политработников.

Много незабываемых героических подвигов вписали в историю дивизии бойцы и командиры всех родов оружия в этом жарком бою. Артиллерийское подразделение Стебакова с открытых позиций расстреливало огневые точки врага, расчищало путь пехотинцам. Три противотанковых орудия и несколько крупнокалиберных пулеметов уничтожали орудийные расчеты молодых коммунистов Красненко и Гарникова. Ни одного снаряда не выпустили бесцельно наводчики, комсомолец Поярков и красноармеец Хохлов.

Героически работали связисты. Разрывами вражеских мин и снарядов была пере-бита линия, соединяющая КП дивизии с полками. В тот же час на линию вышел крас-ноармеец Дмитрий Копотинцев. Он обнаружил, что провод порван как раз там, где он проходил через реку. Не раздумывая, отважный связист бросился в ледяную воду, отыскал концы провода и соединил их. Связь была восстановлена, управление боем обеспечено.

От артиллеристов и связистов не отставали и минометчики. Корректируя огонь минометов, политрук Щербаков засек пять неприятельских пулеметов. Данные переданы на батарею. Секунда – и расчеты лейтенантов Кузакова и Романенко, сержантов Кудинова и Вихлянцева обрушили по цепям десятки мин. Пулеметы замолчали. Часом позже минометчики уничтожили фашистское орудие с прислугой и истребили 35 вражеских пехотинцев.

Но особенно тяжелые схватки пришлось выдержать нашим славным красным пехотинцам. Вот ведет своих орлов лейтенант Константинов. И там, где проходят константиновцы, остаются груды вражеских трупов. Стремительным рывком бойцы врываются на опушку рощи. И здесь попадают в неприятельскую ловушку. Четыре пулемета, укрытые за толстыми стенами дзотов, с разных сторон берут рощу в огневой мешок. Что делать? Как заставить замолчать врага, если ручные гранаты уже израсходованы. Фашисты чувствуют затруднение советских воинов.

— Рус, сдавайся! — злорадно вопят они. Но бандиты рано торжествуют по-беду.

— Всем залечь! — зычно командует Константинов.— Мартьянов — за гранатами!

И связной под градом пуль ползет к ротному патронному пункту, потом тем же следом возвращается обратно, толкая перед собой тяжелый ящик с ручными гранатами.

«Карманная артиллерия» делает свое дело. Блиндажи и дзоты врага вспороты, их обитатели, полчаса назад торжествовавшие победу, отправлены к праотцам.

Бок о бок с константиновцами, соперничая с ними в удали и отваге, как львы, дерутся бойцы роты, где парторгом Сергей Саков. Укрывшись за проволочным заграждением, фашисты пытаются задержать продви-жение наших бойцов. Они встречают атакующих отчаянной трескотней пулеметов, автоматов. Тщетно!

Славный большевик, человек изумительного бесстрашия и отваги, парторг Саков с гранатой в руке поднимается в рост, с возгласом «За Родину! За Сталина!» устремляется

вперед.

У самой проволоки Саков ранен. Он не может командовать. Но его вытянутая в сторону фашистов рука без слов говорит, что нужно делать. И рота стремительно бросается на врага, громит его, ломает его сопротивление.

К исходу дня гитлеровцы на всем участке наступления дивизии выбиты из своих укреплений. Нашими бойцами заняты рощи: Сапог, Фигурная, Квадратная, Березовая, высота 185,5, деревня Большое Устье.

Немцы потеряли в этом бою только убитыми свыше двухсот солдат и офицеров, много вооружения. Лишь один батальон капитана Патрикова, выбив немцев из рощи Сапог, захватил в качестве трофеев 5 пушек, 29 ручных и 3 станковых пулемета, десятки тысяч патронов.

Главный же итог боя состоял в том, что на западном берегу Угры частями дивизии был создан удобный плацдарм для дальнейших наступательных действий Красной Армии на этом участке фронта.

Фашисты задыхались от злобы, глядя на солидный клин, вбитый дивизией в их оборону. С момента выхода наших подразделений на западный берег реки немцам постоянно мерещилось, что советское командование стягивает сюда свои войска для дальнейших активных действий. Это заставило гитлеровцев предпринять попытку сбросить наши части обратно за реку.

Для этой цели немецкое командование стянуло сюда остатки разбитых дивизий СС, в том числе дивизии «Мертвая голова», разбавленные так называемыми «весенними» солдатами Гитлера.

К месту боя немцы подтянули массу огневых средств и большое количество авиации.

23 апреля 1942 года вся эта арава отборных бандитов и убийц, предварительно хлебнувшая для храбрости шнапса, с воем и улюлюканием устремилась на наши позиции. Психической атаке фашистов предшествовала мощная авиационная и артиллерийская обработка нашего переднего края. В течение трех часов непрерывно дыбилась и дрожала земля от адского грохота бомб и снарядов. Всюду зияли огромные воронки, рушились вывороченные с корнем многолетние деревья.

Но вот грохот смолк, и в наступившей зловещей тишине до бойцов отчетливо до-неслись лающие голоса немецких офицеров, выкрикивающих слова команд. Они были уверены, что после такой обработки переднего края с нашей стороны не будет серьезного сопротивления, и шли в рост. Многие, очевидно, для большего устрашения, были без мундиров, а то и вовсе голые по пояс.

Наши подразделения некоторое время действительно не открывали стрельбу. Но вовсе не потому, что бойцы сильно пострадали от вражеского огня или были демора-лизованы.

— Подпустить гадов поближе! Бить в упор, чтобы ни один псих не ушел жи-вым! — из окопа в окоп передавались предупреждающие команды командиров.

А гитлеровские головорезы тем временем подходили все ближе и ближе. Вот уже можно различить их багровые от шнапса морды, длинные рыжие гривы и омерзительную татуировку на груди.

— Пожалуй, в самый раз будет ударить,— говорит военком Паламарчук командиру батальона капитану Патрикову.

Полное, заросшее серебристой щетиной давно небритой бороды, лицо капитана спокойно. Холодной решительностью светятся его глаза.

- По фашистским гадам огонь! – жестко бросает он слова желанной команды.

От первых же дружных залпов красивый строй гитлеровцев поблек, сломался, число их стало быстро уменьшаться.

Но и у нас были большие потери. То тут, то там падал сраженный вражеской пулей или миной боец. Смертью героев погибли молодые коммунисты Мосин, Шиянов, Синицын, Козлов, храбрецы красноармейцы Челков, Шпырин, Казаков.

Тогда за оружие взялись прибывшие на передовую с обедом старшина Ящечкин,

повар коммунист Мистрюков и другие бойцы тыловых подразделений. Все, кто остался в живых, даже раненые, усилили сопротивление.

В центре бойцов сражается богатырь младший политрук Байкалов, трижды отме-ченный правительственной наградой. Он подпускает гитлеровцев на 20-30 метров и спокойно поражает их гранатами и выстрелами из пистолета.

Упрямо шагая через трупы своих солдат, густо усеявших поле, цепи фашистов вновь приблизились почти вплотную к нашим окопам.

— Умрем, но не отступим! Ни шагу назад! — крикнул Патриков, но голос его потонул во внезапно возникшем оглушительном реве. Сзади, из-за Угры, длинно загрохо-тало, будто пустили в ход гигантскую молотилку. И тотчас же фигуры наседавших гитлеровцев исчезли в сплошном море огня. Суровые, опаленные порохом лица бойцов посветлели.

— Катя! — радостно закричали они.
— Катюша!
— Родная!
— Ура-а-а-а!!!

А «катюша» все гремела и гремела. Ее снаряды ложились в самую гущу обезумевших от ужаса врагов, в клочья рвали и жгли их, сеяли среди них смерть и опустошение.

Теперь в контратаку поднимались наши бойцы. Разведчики Уваров и Урузбаев выдвинулись с трофейным пулеметом вперед и поливали убегающих фашистов длинными очередями. Стрелки, со штыками наперевес, устремились вдогонку за немцами. Впереди бойцов, увлекая их, бежали командиры Коровяк, Патриков, Кузнецов, политруки. Черный, Симакин, Байкалов, Паламарчук.

Артиллеристы Рожков и Бредикин с командиром орудия комсомольцем Кулаги-ным во главе бьют по немецким цепям прямой наводкой. Особенно горячая схватка завязывается на фланге батальона. Немцы сосредото-чили здесь наибольшее количество пехоты, но успеха так и не добились. Обороняющие фланг сержанты Любченко и Комов, вооружившись автоматами, стойко отбили все атаки врага.

Все же ценой больших потерь гитлеровцам, имевшим многократное численное превосходство, в конце концов удается несколько потеснить наши подразделения и овла-деть рощей Квадратная. Вскоре отдельные их фигуры в серо-зеленых мундирах замелькали между деревьями в роще Фигурная, где находился штаб батальона капитана Патрикова. Положение наших бойцов стало исключительно тяжелым. Как раз в эту критическую минуту к Патрикову подбежал адьютант:

— Звонит генерал армии товарищ Жуков,— доложил он,— спрашивает, держатся ли героические защитники рощи Фигурная?
— А то как же, — хладнокровно произнес капитан, разряжая пистолет в под-скочившего вплотную к командному пункту рослого гитлеровца. Уже вдогонку адьютанту крикнул так, чтобы всем бойцам было слышно:
— Враг откатился на исходное положение. Наши бойцы снова закрепились на ранее занимаемых рубежах.



Газета «Чеховский Вестник» от 4 мая 1995 г.