Музей памяти Лопасненского края
города Чехов

Победители

До последнего снаряда

Неяркий день поздней осени. Эту пору года называют предзимьем. Первые метели, оттепели, морозы, лед на Лопасне. Дома городской окраины, огороды, вскапанные на зиму и присыпанные крупной морозной крупой, последние, не успевшие облететь, пожухлые листья.

Алексей Федорович Сорокин" хрустит валенками по грядкам, ходит, оглядывая перед зимой огород, сад, подворье, и мы ведем неторопливую беседу о временах года, об этой поздней осени и вообще о жизни.

— Вы говорите со мной погромче, со слухом знаете... не то, что бы совсем плохо, но недослышу,— извиняющимся тоном говорит Сорокин.

В прошлом он артиллерист, «работал» на 1 52-миллиметровой гаубице. Родился и состарился на берегах Лопасни. В 1939 году отсюда был призван на действительную службу, а в 1941-м, когда уже пришел срок демобилизовываться, в числе первых их артиллерийский полк вступи л в неравный бой и испытал и ошеломляющую силу внезапного удара, необратимость потерь, и всю, какую можно представить, тяжесть отступления.

22 июня полк стоял под Перемышлем. Еще недавно любовались русские солдаты цветущими садами, по которым, говорят, бродили когда-то олени, так они были огромны, и которые, по Преданию, любил Адам Мицкевич. Стояло яркое многоцветное лето, в пояс вымахали травы, на рассвете в лиловых далях колосились хлеба. И где-то рядом передвигались огромные массы войск, ревели моторы, шли последние приготовление к вторжению.

На рассвете 22 июня немецкие самолеты сбросили прицельно первые бомбы на позиции артиллеристов и разбомбили в первую очередь склад с боеприпасами. До самого неба поднялись коптящие столбы дыма и пыли и померкло лето.

Поступил приказ выехать на позиции. Под взрывами заводили тракторы, цепляли тяжелые пушки. Двинулись от города на заранее определенный рубеж и попали под прямую наводку вражеской артиллерии. И мизерного запаса боеприпасов — несколько десятков снарядов для тяжелых гаубичных пушек хватило на считанные минуты активного боя. Их расстреливали в упор, и полк стал отступать.

— Дадим залп и отходим, боеприпасы кончаются, но уцелевшие пушки не бросаем, надеемся влиться в какую-либо артиллерийскую часть,— вспоминает тот неравный бой Сорокин.

Их окружили в районе Винницы, когда они хотели вступить в город, где шли уличные бои. Лесом, в обход, удалось вырваться, миновать город, но стремительно продвигающийся противник был уже опять впереди и опять окружение. Нет не только гаубичных снарядов, но и кончаются вообще боеприпасы. Про то, что полк ведет неравный бой в окружении, знали. Один отчаянный летчик прорвался и посадил самолет с боеприпасами прямо на огневой позиции.

Их все глубже окружали, а артиллеристы все еще не бросали свои пушки, к которым не было снарядов. И немного уже оставалось в живых бойцов, которые подорвали гаубицы. Дальше был уже расстрел в упор и плен.

— Под Белой Церковью, где когда-то был кирпичный завод, в огромном карьере собрали плененных на том участке, несколько тысяч бойцов. Их не кормили, но и плохо на первых порах охраняли и половина разбежалась.

Не забыть заливистый лай овчарок и яростный азарт погони, были у противника на такой случай специально тренированные и оснащенные войска — преследовать безоружных. Немногим удалось уйти, а Сорокину не повезло. Наказание у немцев тогда было стереотипным — расстрел каждого десятого.

Их рассортировывали и перемещали по концлагерям, и Алексей Сорокин имел уже опыт побегов — бежал три раза и все неудачно. Один раз он оказался девятым...

В Германии последний его концлагерь перед самым освобождением спешно ликвидировали, попросту уничтожали всех, но не успели. Оставшихся в живых освободили американские войска.

После Победы Сорокин еще год служил в армии и вернулся домой в 1946 году. С тех пор до выхода не пенсию, трудился на заводе «Гидростальконструкция».

— Хоть и в тяжелой артиллерии служил, но и мирная работа была связана с еже-дневными слуховыми перегрузками,— говорит теперь Алексей Федорович.

Все эти годы он был рубщиком, вырубал лишние наплавы на готовых металли-ческих изделиях. Ушел на пенсию в семьдесят два года.

У Алексея Федоровича собственный дом на окраине города. Тихое место; уголок старой Лопасни. С колоколен близкой, недавно восстановленной церкви плывет над городом, над садами, берегами покрытой первым, еще тонким льдом Лопасни колокольный звон.

А. ФОМИН.

Фотография

На снимке: А. Ф. Сорокин.
Фото автора.

Газета «чеховский Вестник» от 29 ноября 1994 года.