Музей Памяти 1941-1945 г. Чехов

Начало войны



Отступать больше некуда



Во второй половине сентября фашисты начали очередное наступление на Москву. Наша дивизия отходила, в направлении Калуги. В начале октября, после двухдневных упорных боев, фашистские танки и пехота ворвались в Калугу, а мы, освещенные пламенем спичечной фабрики «Гигант», уходили на восток города.
        Рации молчат, связь с пехотой потеряна, да уже и со штабом своего полка нарушено сообщение. Дивизион остался самостоятельной единицей. Самый большой наш начальник — это командир дивизиона капитан Некрасов. Ни одного автомобиля, ни одного трактора. Все и всё — на конной тяге. А немцы на танках, автомобилях и мотоциклах. Они движутся по дорогам, а мы по лесным тропам. А тут еще «Юнкерсы» и «Мессершмидты». Пока мы в лесу — они нас не видят. Отходили к Алексину...
        От Калуги до Алексина, от Алексина до Тарусы и далее, до Серпухова. Несмотря на неблагоприятные для нас условие, полк десятки раз занимал боевые порядки, своим огнем отражая механизированные колонны фашистов, наносил им существенный урон и сдерживал их продвижение. Почти месяц, весь октябрь, от Калуги до подступов к Серпухову — это около ста километров — полк вел самостоятельно неравные бои с фашистами.
        Западнее и юго-западнее Серпухова к тому времени был оборудован оборонительный рубеж, который уже заняли части 49 армии. Конечно, для нас это было радостью. Полк встал в оборону и занял боевые порядки в районе села Калугине и деревни Воронино — это в 12— 18 километрах западнее Серпухова. Просочились слухи, что Москва эвакуируется. Значит, опасно. Это тоже придавало ответственности и сил.
        Деревня Воронино располагалась по обе стороны какого-то ручья на нейтральной зоне. На восточном берегу — наши, на западном — немцы. Между нами 500— 600 метров. Зима, мороз. А в деревне еще оставались дома с печами. Помнится, как они привлекали обе воюющие стороны. Чтобы хоть чуть обогреться, солдаты делали частые набеги в деревню. Но противная сторона обрушивала артиллерийский огонь, уничтожая и дома, и печи, и тех, кто в домах прятался. Особенно боялись холода фашисты. Они в эту зиму были плохо одеты, то есть, обмундированы были по-летнему. Ведь надеялись на «блицкриг». Поэтому они использовали всякий удобный случай, чтобы отсидеться в домиках. И за это строго наказывались. Деревня была в полосе наблюдения и обстрела нашей батареи.
        Почти сорок дней на занятых нами рубежах велись ожесточенные бои. Каждая сторона старалась улучшить свои позиции. На нашем маленьком участке фронта из-за «улучшения позиции» фашисты потеряли сотни убитыми и ранеными. До подхода к серпуховскому рубежу у немцев уже сил для наступления не оставалось, поэтому сравнительно легко они были остановлены.
        В конце ноября и начале декабря 1941 года мы видели и чувствовали, что в наших ближних тылах накапливаются силы. Настроение поднималось. И вот подошел срок нашего генерального наступления. 7—8 декабря наша 5 гвардейская стрелковая дивизия в составе 49 армии после мощной артиллерийской подготовки успешно атаковала позиции противника. Наступление состоялось! Фашисты отчаянно, с остервенением защищали каждый населенный пункт, а ночью зажигали все постройки и уходили на новый рубеж. Наши войска действовали решительно, смело, с большим воодушевлением. 30 декабря дивизия освободила Калугу, а в январе и феврале Мятлево, Полотняный Завод, Кондорово и подошла к городу Юхнова. Так начался путь к нашей полной победе.


       
       А. ШЕШИН, участник боев под Москвой
        Газета «Чеховский Вестник» от 18 декабря 1990 г.