Музей Памяти 1941-1945 г. Чехов


Победители


Письма в Лопасню



Беер Елена Константиновна

Молва, как луч света, быстро обегает людей и землю. Я начал собирать материал для Музея Памяти 1941-45 годов и стал встречать множество интересных людей, бывших непосредственными участниками исторических событий. Одним из первых я встретил Константина Константиновича Беера. Кандидат сельскохозяйственных наук, пенсионер, он очень любит работать в саду. Это помогает преодолевать недуги, которыми «награждены» многие ветераны войны. Но, несмотря на пережитые тяжелые годы, он сохранил высокое чувство доброты к людям.
        Мы с ним долго рассматривали семейный альбом, отбирали фотографии для Музея. Я спросил о фронтовых письмах. Он сказал, что они целы, но хранятся у сестры, тоже проживающей в городе Чехове. И вот необыкновенная встреча. Елена Константиновна, несмотря на свою слабость, да простит она мне это слово, сама пришла в музей. Какая сильная любовь к жизни! Может быть, потому, что она, как врач, спасала сотнями людей от неминуемой смерти.
        В 1936 году из деревни Шашкино Мценского района Орловской области в Лопасню переехала русская семья по фамилии Беер (их далекий предок был выходцем из Швеции). Отец был переведен на работу в лесхоз, ее мать растила детей, будущих защитников Родины, но и самой Дарье Трофимовне, как и всем женщинам, пришлось трудиться для фронта. И радостью для нее были письма дочери и сыновей. Часть из них сохранилась. Переданные в Музей Памяти, они становятся достоянием истории, ведь в них отразилось то далекое военное время, в них дух нашего народа.
        Беер Елена Константиновна родилась в 1919 года. В 1939 году окончила фельдшерско-акушерскую школу в Серпухове. Шесть месяцев была участницей финской войны. 23 июня. 1941 года она была зачислена в 27 военно-санитарный поезд, которым проехала по всем фронтам. Под обстрелами, бомбежками были спасены тысячи раненых бойцов. Она прослужила в Советской Армии 20 лет. Награждена орденами Отечественной войны, Красной Звезды, медалью «За боевые заслуги».
        Вместе с Е.К. Беер мы перечитывали пачку фронтовых писем, ее и братьев. Были и слезы воспоминаний, и теплый юмор. Над одним письмом брата Кости даже посмеялись от души. Он писал с фронта, что получил письмо от отца, где он сообщал, что нашел ему невесту, и просил командира отпустить сына для женитьбы, а то он умрет и не увидит внуков. Хотя над этим можно и посмеяться, а если серьезно, то какая же сила духа была у отца, который в тяжелую годину думал о сохранении своего рода, о святом продолжении жизни.
        Казалось бы, ничего событийного нет в письмах, приходивших к матери в Лопасню от ее детей, от Елены, Константина и Андрея. Обычное фронтовое житье-бытье в скупых, строгих, кратких письмах. Но даже сквозь это немногословие и сдержанность, даже десятилетии спустя проступает твердость духа и нежная бережность к матери, вера в будущее и искреннее стремление каждым своим словом ободрить, поддержать мать.
        «Мама милая,- очень прощу, береги себя... Будет время, мы будем все вместе, только обязательно жди, и оно наступит. Война не век же будет»,— писала Елена. Не удивительно, что много созвучного в письмах братьев и сестры. «Ты, наверное, за меня очень беспокоишься, но надейся на бога, он тебя никогда не бросал, и меня также»,— писал матери Андрей. Одно письмо меня особенно задело за живое. Письмо, которое написала матери Елены Константиновны, Дарье Трофимовне Беер, в Лопасню ее маленькая племянница из Орловской области, вскоре после освобождения от фашистов.семья Беер
        «Здравствуй, дорогая тетя Дуся. Пишу письмо я тебе. Я больная. Бабушка мне сказала письмо написать. Тетя Дуся, Миша письмо прислал, он в партизанском отряде, он в тылу, у немцев. От Лёни слуху нету. Лёню забрали зимой, а Мишу летом на окопы в Крандаково. Мишу три раза забирали на окопы и три раза сбегал.
        Когда нас выгнали из деревни, немцы забирали молодых ребят, и мы нарядили Лёню и Мишу в юбки и в платки, и Мише дали Валю на руки. Переночевали две ночи в Бобылях, пошли домой. Сварили мяса, поели, сидим все вместе в тёти Машиной хате. Приходят два немца, выгнали нас, раздели. А тётя Вера только, как три дня родила. И прямо нас выгнали из деревни. Родила она мальчика, назвали его Колей, два месяца пожил и помер. Нас выгнали в Прилепы, там две ночи переночевали. Моя мама и тетя Вера, и тетя Маша пошли в деревню за продуктами. Пришли они в тёти Машину хату. Тетя Вера пошла в свою хату, у нее все цело. А у тети Маши целый жбан масла разлили немцы. Моя мама стала ругать тетю Машу за масло, почему не прибрала в снег…. Вдруг Мотя Акуллничева заехала на салазках и говорит: «Машка, поедем скорей, а то меня было застрелили, только 5 минут дали уехать».
        ...Приехали в Прилепы, но моей, мамы нету и тети Веры нету. Вечером приходят наши и говорят: «Матрюшку и Верку застрелили». Маму застрелили за своим амбаром и тетю Веру застрелили за амбаром, у нее была мука в шали. Петю проводили в ремесленную школу, а теперь и тужим, что проводили, он с голоду умирает, наказывает; чтобы выручили его. Мы не знаем, где он находился.
        … Мою маму застрелили в 41 году, от Рождества другой год пойдет. ...У нас сейчас ничего нету: ни кур, ни коров, ни овец. Ничего ни у кого нету. Вот говорят, коров пригонят, откуда-то нам. Ну, пока до свидания. Мы живы и здоровы. Целуй крепко двоюродного братика Толика»
.
        Такое могло быть и в Лопасне, если бы до нас дошли немцы, все то же самое, о чем писала девочка Соня. Соня — Софья Сергеевна Ланцева — живет сейчас в Подольске.


       Н. Воинцев
       Газета «Чеховский Вестник» от 22 июня 1991 г.