Музей Памяти 1941-1945 г. Чехов

Тимофей Чапаев
Тимофей Фролович Чапаев
фото автора

Победители


Чапаев из села Журавкино


— Молодец, Чапаев, выдержим бой — к ордену представлю,— крикнул командир батареи. А Тимофей Чапаев, фамилия такая геройская обязывала что ли, сам глазам своим не поверил, когда «Тигр» от его снаряда закрутился на месте, разматывая гусеницу, и тут же, получив второй снаряд под башню, зачадил черным дымом, вспыхнул.
        Все произошло в какие-то считанные минуты. Новые немецкие танки, о которых были уже наслышаны наши артиллеристы, но встреча эта была первой, выскочили внезапно из ложбины и, развивая скорость, бросились на наши позиции. «Тигр», которого подбил Чапаев, стремительно шел чуть впереди остальных, хищно проводя хоботом пушки, чуть покачиваясь, когда попадал в воронки от взрывов, и было уже видно, как летели из-под гусениц комья земли.
        Теперь он горел, а остальные, попав под меткий огонь артиллеристов, огрызаясь из пушек, откатывались назад. Командир батареи сдержал слово, данное в пылу боя, представил наводчика 75-миллиметровой пушки Чапаева Тимофея Фроловича к награде. Даже по тому времени ежеминутного смертельного риска, когда героем можно было стать так же быстро, как и погибнуть, орден Отечественной войны первой степени был наградой одной из самых высоких. Но ведь и получил ее Чапаев не за что-нибудь, а за «Тигра». — Это были сильные, быстрые, с большой огневой мощью машины. И с хорошей броней. Потом уже, когда стали нам поступать новые бронебойные и фугасные снаряды, мы научились жечь эти танки, да и немцы не так нагло действовали,- вспоминает Тимофей Фролович. - «Тигры» тоже охотились за артиллеристами и всегда стремились из мощных своих пушек подавить наши батареи и, надо отдать должное, стреляли метко. Кто был быстрее и метче,- тот оставался жив в этой дуэли. Но можно было угодить всей батареей в ближнем бою и на прямую наводку и под гусеницы...
        Такие были фронтовые будни у артиллериста из мордовского села Журавкино Тимофея Чапаева. До войны он успел после службы в кадровой армии поработать и у себя на родине и в Москве, а война застала его в должности лесника в Калужской области. До сих пор помнит Чапаев число, когда ушел на фронт — 25 августа 1941 года. Вся война у него – в составе третьего Украинского фронта. Поскольку кадровую службу до войны прошел он от звонка до звонка на Дальнем Востоке в артиллерии, то и с первых месяцев уже фронтовой своей биографии стал артиллеристом, наводчиком 75-миллиметрового орудия. Потому и воевал в основном с танками. Под Киевом, когда и сдавали, и брали город, при форсировании Днепра, под Сталинградом — в обороне и при прорыве.
        — Вот и говорят — судьба,— Тимофей Фролович покачал головой, вспоминая, и даже руками развел. Ну кто поверит, что за четыре года на фронте — в боях, под обстрелом, бомбежками получил всего одну контузию и всего двадцать пять дней провел в госпитале. Что несколько раз отводили дивизию на переформирование потому, что и половины ее состава уже не оставалось, а он все возвращался на позиции и все в своей части и со своей же пушкой.
        Когда был контужен, их, не успевшую окопаться батарею, прицельно бомбили самолеты, буквально рядом погиб командир, капитан. После госпиталя и короткой учебы в училище, стал он гвардии старшиной уже командиром орудия. ...Такое может случиться только на войне. В Украинских степях стояли они на привале батарея из четырех пушек, расчеты ушли на обед, за ближний лесок в ложбине.
        — Я остался один возле своего орудия да заряжающий. Чапаев понял сразу, что они отрезаны, когда увидел высыпавшую из леса вражескую пехоту. С заряжающим они развернули пушку на прямую наводку, беглым огнем заставили фашистов скатиться в лощину и не дали высунуться до прихода своих. Под Сталинградом он без воды и пищи, но был боеприпас, дрался в окружении.
        - Сколько же убитых я перевидел – своих, чужих. К этому надо привыкнуть, иначе просто не выдержишь…. Война была не только противостоянием оружия, но и испытанием крепости духа. В конце улицы Солнышевской, примечательной тем, что повеет здесь на зашедшего случайно человека российской глубинкой — от старых рубленых деревянных домов, от окон в наличниках, палисадников за шатким штакетником, и старого липового парка внизу у реки — деревянный, тоже старый домик в несколько окон.
        Тимофей Фролович Чапаев, закончив о войне, вздохнул:
        — Да, что было, то быльем поросло. Будто и не было... Он живет у детей в Венюкове, в городской благоустроенной квартире, но тянется сюда на природу.


       А.Фомин
       Газета «Чеховский Вестник» от 8 мая 1992 года.