Музей Памяти 1941-1945г. Чехов

Публикации В.В. Степанова. Архивные исследования

Ещё раз о судьбах солдатских

Рассказывает Сергей Шубников. После открытия обелиска в Леонове, весь сезон 1983 года наши поисковые группы работали на Нарском рубеже. Работы велись на широком фронте — от Кармашовки, Бегичева до Варшавского шоссе. Мы обследовали территории, где во время войны были броды и переправы через Нару у деревень Мельхово, Марфино, Орехово, по которым остатки наших частей под обстрелом противника переходили на её восточный берег. Особое внимание уделялось местам на Старой Калужской дороге и вблизи неё — от Тарутина до деревень Ильино, Климовка, Тетеринки и Дмитровка, где в 20-х числах октября 1941 года также шли ожесточенные бои.

К тому времени мы уже имели достаточно материалов и свидетельств о событиях 1941 года, которые удалось получить от ветеранских организаций 17 и 53 сд и из музеев Стремиловской и Роговской школ. Более того, мы поддерживали самые тесные контакты и дружеские отношения с генерал-майором в отставке А. Ф. Наумовым, непосредственным участником и одним из организаторов обороны на Нарском рубеже, который активно подключился к поиску. Это не могло не сказаться на результатах работы: за сезон 1983 года в ранее не известных захоронениях были обнаружены останки 67 воинов.

Мы знали, что во время октябрьских боёв за Тарутино в деревне Корсаково находились штабы 17 и 53 сд. Но оставался открытым вопрос о захоронении полковника Краснорецкого. С одной стороны, генерал Наумов свидетельствовал о его гибели 22 октября 1941 года в районе деревни Корсаково. С другой, мы имели воспоминания местного жителя деревни Гремячево Виктора Алексеевича Голубева. Он рассказывал, что, будучи мальчишкой, однажды оказался свидетелем боя и гибели у Корсаковской школы старшего офицера, носившего чёрную кожаную куртку с четырьмя «шпалами» в петлицах. По словам В. А. Голубева, это был «большой начальник Красной Армии», с тёмной шевелюрой, широкоплечий, статный, высокий и физически сильный. Он оказал отчаянное сопротивление немцам, которые пытались взять его в плен, и был застрелен выстрелом в голову. Для устрашения местных жителей немцы не давали хоронить погибшего, и его труп ещё длительное время лежал в канаве напротив здания школы. Этот факт подтверждали и другие жители деревень Корсаково, Макарово и Глядово.

По словам очевидцев и участников событий, захоронения погибших делались весной 1942 года. За Корсаковской школой (метров 200—250 на север) было несколько больших авиационных воронок. В них и захоронили погибших в боях октября 1941 года, которых оказалось в окрестностях школы несколько десятков человек. В. А. Голубев утверждал, что могила офицера в кожаной куртке была организована отдельно от братских захоронений погибших, но находилась в том же квадрате. Он также подчёркивал, что после войны, в 1950-х годах, останки захороненных там были перенесены в Тарутино. Несмотря на тщательное обследование местности, наши группы в тех местах тогда ничего не нашли.

Вполне естественными в то время являлись наши предположения о том, что погибшим из числа старших офицеров вполне мог быть как полковник Н. П. Краснорецкий, так и бригадный комиссар С. И. Яковлев, о судьбе которого также имелись противоречивые сведения. Однако уже в наше время версия о гибели комдива-53 именно в том месте отошла на второй план в связи с появлением фотографии Николая Павловича Краснорецкого из фондов РГАСПИ. Хотя до конца мы от неё не отказались и по сей день, потому что до сих пор остаётся не установленным, кто из офицеров 17 или 53 сд погиб в октябре 1941 года в бою у Корсаковской школы.

Фрагмент учётно-послужной карты С.И. Яковлева
Фрагмент учётно-послужной карты
С.И. Яковлева

Если фото Н. П. Краснорецкого через многие годы всё-таки удалось найти, то снимка С. И. Яковлева пока нет. Но зато недавно «из небытия явился» уникальный документ — учётно-послужная карта (УПК) этого офицера, который окончательно прояснил его судьбу. Этот документ ныне впервые представляется автором читателям газеты. Оказалось, что и Сергей Иванович Яковлев так же, как и Пётр Сергеевич Козлов, не был расстрелян. Он был разжалован, лишён наград, понижен в должности, направлен на Ленинградский фронт и назначен старшим инструктором политотдела 46 сд 52-й армии. Это подтверждается ныне и другими документами из фондов ЦАМО РФ.

Не будем вспоминать о том, кто из исследователей, когда и что говорил или писал относительно изложенных выше фактов. При размышлениях над ними часто вспоминается старинная русская пословица, о том, что прежде чем отрезать, надо всегда и непременно раз семь отмерить. А применительно к установлению непростых судеб людей военного времени — особенно. Ныне, через многие годы, только подлинные архивные документы призваны помочь нам в установлении исторической истины.

А опубликованные сегодня материалы могут служить наглядным примером того, что изучение истории войны — дело непростое, и оно ещё ждёт своих объективных исследователей с использованием рассекречивающихся ныне документов. 

Валерий Степанов. "Чеховский вестник" Выпуск №12, 17 февраля 2009 г.