Музей памяти Лопасненского краяг. Чехов

История Лопасни

Лопасня в битве за Москву


С.В. Заикин

Выставку, открывшуюся в музее «Усадьба Лопасня-Зачатьевское», можно одновременно назвать трогательной, серьёзно продуманной, основательно подготовленной. Бывают выставки, не известно для кого сделанные, рассчитанные на некоего среднестатистического посетителя. Выставку в Гончаровском доме с любопытством посмотрят гости из Москвы, но прежде всего она будет интересна лопасненцам. Каждый из них найдёт здесь что-то, связанное с жизнью его родителей, дедушек и бабушек. Жаль, если серьезный труд музейщиков окажется незамеченным, если коренные жители нашего города поленятся прийти или приехать в Гончаровский дом. Но если уж соберутся, то не пожалеют!
С.В. Заикин

На фото — молодые люди рядом со своими учителями сидят возле Гончаровского дома. Это выпуск 1941 года.

В редакцию нашей газеты позвонили из Любучан. Клавдия Ивановна Новожилова (урождённая Малина) рассказала, что у неё хранится ценная фотография. И настояла, чтобы мы за ней приехали.

Подлинная фотография школьного выпуска 1941 года (на 6 стр.), и в правду, украсила открывшуюся в Гончаровском доме выставку «Лопасня в битве за Москву». Ведь весной 1941 года именно здесь располагалась школа, выпускники которой вместе с директором Сергеем Васильевичем Заикиным вскоре отправились на фронт. Как вспоминал К.К. Беер, выпускник 1941 года, вчерашних школьников родители провожали на фронт на станции Лопасня. Большинство из них сначала попали в город Сергач Горьковской области, в школу младших командиров. Дальше пути их разошлись. Мало кто из лопасненских юношей вернулся домой.

Читаю архивные документы, предоставленные для выставки Чеховским архивом. Передо мной пожелтевшие листки протоколов заседаний Исполкома Лопасненского районного Совета депутатов трудящихся. В 1941 году председателем Исполкома был И. И. Петров, секретарём — И. Ф. Иванов. В текстах много формальностей: «решили», «постановили»... Но и за словесными штампами тех лет вырисовывается повседневная жизнь Лопасни. Читать протоколы порой так интересно, что оторваться невозможно!

До войны...

У меня на стене висит этюд отца, написанный в мае 1941 года. Светлый, солнечный, радостный. Вот и в документах, датированных весной 1941 года, ещё ничто не предвещает трагических событий. Речь идёт о работе Угрюмовской фабрики игрушек (теперь её и в помине нет), об избах-читальнях, в которых «слабо развивалась кружковая работа», об открытии детских яслей и площадок.

Вот новость, на наш современный взгляд, грустная: граждане Дубны, Ермолова, Жальского и Каргашинова написали заявление о том, что желают закрыть Дубненскую церковь и передать её под среднюю школу.

На следующих страницах — решение граждан Шарапова, Захаркова, Маснова-Гуляева, Дулова, Тюфановки, Богдановки, Кузнецова, Гришенок, Алфёрова, Ишина «о закрытии Шараповской церкви и передаче её под культурные мероприятия». Церкви всегда передавали якобы под культурные или просветительские нужды, а потом устраивали в них, в лучшем случае, склады.

В Исполкоме долго обсуждали вопрос о «введении правильного семипольного севооборота». Рассмотрим, например, «Проект введения правильных севооборотов в сельскохозяйственной артели имени Чехова в селе Мелихово Васькинского сельского Совета». Проект создан под руководством агронома Облова совместно с землеуст-роителем Башинским. Он был принят на собрании колхозников 28 мая 1941 года. Предлагался семипольный севооборот на площади 285,7 га. Первое поле — чистый пар; второе — озимые плюс травы; третье — травы первого года; четвёртое — травы второго года; пятое - озимые (0,5), яровые (1, 5); шестое — пропашные; седьмое — овёс.

Перечисляются и все «богатства» мелиховских крестьян: «Всего лошадей — 36 голов (из них рабочих — 28); крупного рогатого скота — 155 голов (в том числе коров — 100); свиней - 30 (из них свиноматок — 10); овец — 100». Весной 1941 года мелиховским крестьянам была разрешена «расчистка и раскорчёвка кустарников» на площади 0,31 га. Всем, в том числе и жителям Мелихова, рекомендовалось «организовать устройство новых водоёмов». От налога со скота освобождались семьи орденоносцев и персональных пенсионеров. Семьи военнослужащих не платили налог за одну голову скота.

4 июня Исполком впервые поднял вопрос о преобразовании районного центра Лопасня в рабочий посёлок. Лопасня считалась селом. Райисполком и общие собрания не-скольких колхозов («Имени 1 мая», «Имени 12-й годовщины 9 октября» — теперь уже не понятно, что же такое произошло 9 октября 1929 года, чтобы в честь этой даты назвать колхоз, — а также «Имени Ворошилова», «Новая жизнь», «Красный Октябрь») «просили Исполком Мособлсовета о ходатайстве в Верховный Совет РСФСР о преобразовании Лопасни в посёлок городского типа».

На улице Московской предполагали устроить тротуар, благоустроить помойно-мусорные ямы. На озеленение Лопасни выделили 6168 рублей, на ремонт плотины на речке Жабке — 1488 рублей. Теперь мало кто из жителей Лопасни помнит, что Жабка, появившись в районе бывшего Мебельного комбината, потом текла почти параллельно Симферопольскому шоссе и впадала в Лопасню за улицей Почтовой.

В это же время крестьяне из колхоза «Борьба» в селе Мошонки протестовали против сселения своей деревни. Мошонки располагались за современным Новым Бытом. Теперь о существовании деревни напоминает лишь пруд. Документы рассказывают, что в Мошонках на земле в 34 га находилось 9 дворов. Трудоспособных членов колхоза было всего 9 человек; лошадей того меньше — всего 5 (из них рабочих — 3); коров -т- 8, телят — 5, овец — 6. В деревне находилось 4 двора, где люди не жили постоянно, а приезжали летом из Москвы на дачу. В результате Исполком Лопасненского райсовета решил: деревню Мошонки сселить, рекомендовать колхозу «Красный труженик» в селе Голы- гино принять крестьян из Мошонок в свой состав. Гражданам из Мошонок предложили перенести их постройки на новое место. Так исчезла деревня с забавным названием, которое жители Лопасненского района вспоминают до сих пор.

Началась война

В сентябрьских протоколах заседаний Исполкома райсовета приметы войны видны уже отчётливо. Семьям мобилизованных в ряды РККА назначили пособие. Всех председателей сельских Советов обязали в первую очередь продавать хлеб нуждающимся членам семей мобилизованных. Всех председателей колхозов предупреждали, что «за нечуткое и бюрократическое отношение к семьям мобилизованных будут приняты строгие меры взысканий». Факты «бездушного отношения к семьям военнослужащих» отмечались и осуждались неоднократно.
фото3

В сентябре 1941 года была создана Комиссия по определению детей, оставшихся без родите-лей. Судя по сохранившимся документам, их в основном разбирали родственники, порой дальние.

Уходили в армию председатели сельских Советов и председатели колхозов. Их место занимали женщины. Но колхозникам продыху не давали. В декабре 1941 года был введён новый «военный налог»: на одного крестьянина — 150 рублей.

Сохранился список колхозов, пострадавших от немецких оккупантов. Отмечалось, что колхозы, расположенные на западе района, подверглись оккупации, их хозяйственные постройки сожжены, недоимки с них Исполком райсовета списал, предоставив пострадавшим колхозам льготы. Им выдавались кредиты на строительство домов. Семьи красноармейцев освобождались от платы за лес на жилое строительство. В деревни Ильино, Петрово, Кузовлево отпустили дополнительный лес.

Мы знаем, что в решающие дни обороны по Стремиловскому рубежу прошёл крестный ход с чудотворной иконой Казанской Божией Матери, которая сейчас находится в церкви Зачатья Святой Анны. Вскоре после крестного хода наши войска отбросили фашистов.

Интересно, что уже в годы войны жители Стремилова пытались добиться открытия церкви. Лопасненский исполком ответил: «Ввиду того, что Стремиловская церковь сильно разрушена при приближении фронта и потолочные перекрытия части уцелевшего здания грозят обвалом, в просьбе верующих об открытии церкви в селе Стремилово отказать».

Фронт отодвинулся, но жили в Лопасне по-прежнему трудно. В 1942 году обсуждали вопросы о заготовке молока, организации сбора грибов. Утвердили «план случек скота на 1942 год». Ранее розданную птицу вновь собирали со дворов колхозников на общие колхозные птичники.

В протоколах Исполкома немало жёсткой критики. Ругали председателя колхоза «Социализм» (деревня Сандарово) за разбазаривание зерна, а председателя Васькинского колхоза за неудовлетворительную подготовку к весеннему севу. В июле 1942 года писали, что «председатель Детковского сельского Совета незаконно получила 2 пайка хлеба и приобрела за хлеб ручные часы». И, вообще, она «участила выпивку вина». Председателя сняли с работы и привлекли к судебной ответственности.

В январе 1942 года возобновили работу 39 школ, в том числе и школы, построенные А. П. Чеховым в Мелихове и Новосёлках.

10 марта 1942 года мобилизовали лесорубов. Древозаготовка приравнивалась к воинской повинности. В случае затяжки работ колхозники привлекались к судебной от-ветственности. 650 молодых людей было мобилизовано на очистку дорог.

16 апреля 1942 года проходило «совершенно секретное суженное заседание» Исполкома Лопасненского райсовета. Речь на нём шла «о постройке узлового сопротив-ления». В Лопасне был создан свой батальон в количестве трёх рот по Старому и Новому Бадееву, по Зачатью и Садкам, по Регенератному заводу. Командиром батальона утвердили тов. Мальцева. По колхозам мобилизовали не менее 300 человек на земляные работы.

20 мая обсуждалась необходимость работы колхозного базара в Лопасне, где устанавливались «регулируемые цены».

11 июня сотрудники Исполкома констатировали, что трудоустройство инвалидов проходит слабо.

Из 49 инвалидов войны трудоустроено только 23. В 1944 году в Лопасне уже работали интернат для инвалидов Отечественной войны и детский дом.

В первую очередь обеспечивали топливом Мос¬ковскую загородную психиатрическую больницу в Троицком, а также район¬ные больницы и пекарни. 6 июля 1942 года главно¬го врача районной боль¬ницы подвергли жёсткой критике. Отмечали, что «питание больных по¬ставлено неудовлетвори¬тельно», что «в хирурги¬ческом отделении свирепствует грязь», «само помещение грязное и закоптелое».

Как отоваривались карточки в начале вой¬ны, исполкомовские до¬кументы не сообщают. Известны данные за 1944 год. «В соответствии с полученным фондом муки утверждены нормы снабжения хлебом по сельским талонам. Рабо¬чим первой категории выдавали 600 гр., служа¬щим — 300 гр., рабочим второй категории — 350 гр., иждивенцам — 150 гр., детям — 150 гр.».

«За оборону Москвы»

1 мая 1944 года Указом Президиума Верховного Совета СССР была утверждена медаль «За оборону Москвы», которой награждались все военнослужащие и гражданские лица, участвовавшие в обороне столицы не менее одного месяца с 19 октября 1941 года по 25 января 1942 года. Этой медалью наградили более миллиона человек. В 1944 году готовились первые списки награждённых. Это были люди, имевшие особые заслуги. Списки сообщали место рождения и работы, давали краткую характеристику награждённого. Адреса почти у всех были похожими: полевая почта. Назову наугад лишь несколько имён наших земляков:

Белкин Василий Павлович — с. Вихрово. Из крестьян-середняков. Рядовой колхозник. Укреплял линию обороны на участке Дубна. Рыл противотанковые рвы, устанавливал заграждения. Проявил себя в установке бетонных пулемётных точек, на рытье окопов и траншей.

Дроздова Клавдия Петровна — д. Русаново, из семьи крестьянина-бедняка. Рыла противотанковые рвы, рубила лес для лесных завалов в д. Горелово.

Копейцев Николай Алексеевич — секретарь РК ВКПб. Село Лопасня. Принимал активное участие в мобилизации района и являлся руководителем строительного батальона, численность которого составляла 2 тысячи человек. Константинов Николай Сергеевич — ученик 7-го класса Лопасненской средней школы. Копал окопы и противотанковые рвы в селе Пешково, работал на завале леса в с. Филипповское.

Малин Алексей Петрович — с. Старое Бадеево, рабочий колхоза «Новая жизнь». В 1941-1942 г. г. работал на линии обороны в качестве бригадира по рытью противотанковых рвов и окопов. Руководил бригадой в количестве 25—30 человек. Выполнял нормы выработки на 160—200 процентов.

Медведев Иван Дмитриевич — д. Березенки, рядовой колхозник. Рыл окопы, блиндажи, противотанковые рвы.

Трусов Алексей Архипович — д. Васькино, рабочий. Рыл окопы, противотанковые рвы, устанавливал проволочные заграждения.

Формальное Иван Фёдорович — работал в органах НКВД на должности начальника бюро исправительно-трудовых работ. Очищал район от подозрительных элементов.

Список тех, кто был награждён медалью «За оборону Москвы», уже в 1944 году был длинным. Рядом с руководителями - коммунистами рядовые колхозники, школьники. Думаю, что каждый житель Лопасни найдёт в этом списке множество знакомых фамилий.

О. Авдеева.

На фронт призывались не только люди, но и кони. Ю. Н. Сбитнев в рассказах о лопасненском детстве вспоминал: «Каждому учреждению, где были кони, каждому колхозу спустили разнарядку: представить на призывную комиссию столько-то лошадей, такового-то возраста, пола и породы. С обязательным условием — кони должны быть лучшими. Но и без этого сознавал русский крестьянин — на фронт, на защиту Родины клячу не пошлёшь. Надо отдавать самое дорогое, ценное и родное». Сбитнев рассказывал о том, как прощалась с конями семья лопасненского конюха: «Мы пошли с Василием Ивановичем попрощаться с ними. Наши коники стояли вместе, прижавшись к бревенчатым слегам забора. Они высоко поднимали головы, стараясь что-то разглядеть далеко-далеко. А когда увидели нас, то все трое громко заржали, затрясли гривами, а Пегаска стал рыть копытом землю и низко кланяться в ноги Василию Ивановичу. «Не подходите к коням!» — грозно выкрикнул красноармеец-кавалерист, охранявший загон. И мы послушно отошли. Но я всё- таки заметил, как у Ласточки покатилась по морде крупная слеза... Ни одну из призванных в районе лошадей не вернули с фронта».

«Раз в неделю, в воскресенье, в Лопасне проходил большой базар, — вспоминал Ю. Н. Сбитнев. — С первого утреннего поезда на станции сходило видимо-невидимо народа. И народ этот наши пацаны встречали с саночками. Самые скромные стояли молча, а кто побойчее, зазывно кричал: «Кому подвезти! Кому подвезти!». Извозчиков разбирали быстро, на всех не хватало». Диву даюсь, — вспоминал Ю. Н. Сбитнев, — насколько были мы тогда взрослыми в свои одиннадцать-двенадцать лет. Голодные, в холодных классах (печки топили сами, но дрова каждой учебной группе выдавал завхоз по строгому счёту), мы не только учились, но ещё и помогали фронту: собирали подарки бойцам, писали им письма, девочки шили и вышивали кисеты, ребята-умельцы из берёзового капа вырезали мундштуки, делали меховые стельки для сапог, стегали ватные рукавицы, шефствовали над госпиталями».

Юрий Сбитнев явно проявлял писательские способности уже в детстве. На выставке представлены его письма к отцу на фронт. 28 февраля 1943 года двенадцатилетний мальчик сочинял, явно предполагая утешить отца своими фантазиями: «Я живу хорошо, у нас в школе дают по два кусочка шоколада, булочку, печенье, пряник, конфету, 100 гр. хлеба». Мальчик перечислил в письме все сладости, которые припомнил. Хотя реальный факт тут один —100 гр. хлеба. Лопасненские школьники военных лет, впрочем, вспоминают, что в средней школе на большой перемене детям, у которых отцы находились на фронте (а так было почти у всех), давали маленькую булочку, которую они очень ждали.
В.Е. Степеренков и М.А. Кесельман

Газета «Чеховский Вестник» от 12 июня 2010 года.

 Усадьба Лопасня-Зачатьевское

Усадьба Лопасня-Зачатьевское