Музей Памяти 1941-1945 г. Чехов

Хранители памяти

С этюдником и автоматом

Юрий Константинович Авдеев много лет был директором музея Мелихово, заново воссоздав разрушенную усадьбу. Здесь вы можете прочитать о военных воспоминаниях художника Авдеева.

Ю.К. Авдеев ушел на фронт добровольцем в октябре 1941 года. Его воинская часть, сформированная в основном из московской интеллигенции, называлась 3-й Московской коммунистической стрелковой дивизией. После того как она выполнила свою задачу по защите Москвы, её реорганизовали в кадровую 130-ю стрелковую дивизию и перебросили на Северо-Западный фронт. С тяжёлыми боями она освобождала Новгородскую и Ленинградскую области.

Авдеев был тогда связистом, артиллерийским разведчиком в истребительном противотанковом, а затем миномётном дивизионе. Награждён медалью «За отвагу».

В сентябре 1942 года его, профессионального художника, направили в дивизионный клуб. Самые лучшие из военных этюдов Авдеева в 1943 году были взяты на выставку художников Северо-Западного фронта и затерялись. Целый ящик из-под снарядов, набитый этюдами и рисунками, пропал под обстрелом. Но часть работ сохранилась. Большинство из них хранится теперь в Государственном историческом музее в Москве и Государственном музее Новгорода.

На передовой

За год фронтовой жизни я твёрдо усвоил три солдатских заповеди: «не отставай от кухни», «не попадайся на глаза начальству» и «при неясной обстановке ложись спать».

Поэтому, когда я услышал свою фамилию в невнятном разговоре на линии штабного телефона, то первой мыслью было – это не к добру.

Скоро в трубке послышался строгий голос комбата: «Красноармейца Авдеева вызывают в политотдел дивизии».

– За что? – спросил я, не скрывая тревоги.

– Там скажут, – прозвучал многозначительный ответ.

Этот хмурый сентябрьский день был необычайно трудным. На рассвете нас послали перетаскивать мины. С ними нужно было идти по колено в болотной жиже несколько вёрст. Тащили по две, по пуду в каждой. А сам я весил тогда не два и не три пуда – 44 килограмма.

Потом отчаянная перестрелка. Я принимал по телефону команды и передавал их командирам орудий. В горячке боя закопчённые и оглохшие минометчики не сразу поняли, что немцы их заметили и стали обстреливать. Одним ближним разрывом был убит заряжающий Васильев и контужен мой напарник связист Евставьев. Он ходил ошалелый, пытался что-то объяснять, но не мог, и лицо его было виноватым. В этот момент я и получил непонятный приказ явиться в политотдел...

– Товарищ старший батальонный комиссар! Красноармеец Авдеев явился... по вашему вызову, – доложил я, запинаясь, когда еле разглядел в полутьме землянки одутловатое лицо человека и три шпалы в его петлицах.

Он кивком показал на табуретку у стола, порылся в бумагах и положил передо мной две открытки.

– Это вы рисовали?

На столе лежали мои рисунки.

Портрет в награду

Всем нам как-то выдавали подарки, присланные москвичами. В стандартных посылках каждому приходилось по чекушке водки, флакону одеколона, по носовому платку, катушке ниток, по карандашу и десятку почтовых открыток, которым я был рад особенно...

Зимой сорок второго, в день Красной Армии, перед первым своим боем я никак не рассчитывал протянуть до осени. Поэтому, помывшись в какой-то деревенской баньке, я оставил там и краски, и альбом, и даже сапоги, чтобы не тащить ничего лишнего на тот свет.

Получив открытки из плотной, чуть желтоватой бумаги, я снова до боли захотел рисовать...

– Да, это я наших ребят рисовал. Просили чтобы домой послать, вместо фотографии, – ответил я комиссару.

– Ну вот, мы и решили использовать Вас для рисования портретов отличившихся бойцов и командиров сразу же после боя, в котором они отличились. Это и будет им первой наградой.

Я ходил по полкам и подразделениям с фанерным планшетом и рисовал на передовой по нескольку портретов в день. Когда через два месяца дивизии присвоили звание Гвардейской, я смог организовать целую выставку в большой медсанбатовской палатке.

Труднее всего было с материалами: не было ни бумаги, ни красок. Где-то разыскали альбомы наглядных пособий, и на обратной чистой стороне можно было рисовать цветными карандашами, коробочку которых я хранил, как драгоценность. Каким-то образом мать сумела прислать мне этюдник с красками...

Продолжение →

авдеев

Ю.К. Авдеев