Музей Памяти 1941-1945 г. Чехов

Издания музея

Письма в Лопасню

Казалось бы, ничего событийного нет в письмах, приходивших к матери в Лопасню от ее детей, от Елены, Константина и Андрея. Обычное фронтовое житье-бытье в скупых, строгих, кратких письмах. Но даже сквозь это немногословие и сдержанность, даже десятилетия спустя проступает твердость духа и нежная бережность к матери, вера в будущее и искреннее стремление каждым своим словом ободрить, поддержать мать.

«Мама милая, очень прощу, береги себя... Будет время, мы будем все вместе, только обязательно жди, и оно наступит. Война не век же будет»,— писала Елена. Не удивительно, что много созвучного в письмах братьев и сестры. «Ты, наверное, за меня очень беспокоишься, но надейся на бога, он тебя никогда не бросал, и меня также»,— писал матери Андрей.

Одно письмо меня особенно задело за живое. Письмо, которое написала матери Елены Константиновны, Дарье Трофимовне Беер, в Лопасню ее маленькая племянница из Орловской области, вскоре после освобождения от фашистов.

«Здравствуй, дорогая тетя Дуся. Пишу письмо я тебе.
Я больная. Бабушка мне сказала письмо написать. Тетя Дуся, Миша письмо прислал, он в партизанском отряде, он в тылу у немцев. От Лени слуху нету. Леню забрали зимой, а Мишу летом на окопы в Крандаково. Мишу три раза забирали на окопы и три раза сбегал. Когда нас выгнали из деревни, немцы забирали молодых ребят, и мы нарядили Леню и Мишу в юбки и в платки, и Мише дали Валю на руки. Переночевали две ночи в Бобылях, пошли домой. Сварили мяса, поели, сидим все вместе в тети Машиной хате. Приходят два немца, выгнали нас, раздели. А тетя Вера только как три дня родила. И прямо нас выгнали из деревни. Родила она мальчика, назвали его Колей, два месяца пожил и помер. Нас выгнали в Прилепы, там две ночи переночевали. Моя мама и тетя Вера, и тетя Маша пошли в де-ревню за продуктами. Пришли они в тети Машину хату. Тетя Вера пошла в свою хату, у ней все цело. А у тети Маши целый жбан масла разлили немцы. Моя мама отала ругать тетю. Машу за масло, почему не прибрала в снег... Вдруг Мотя Акулиничева заехала на салазках и говорит: «Машка, поедем скорей, а то меня было застрелили, только 5 минут дали уехать».

...Приехали в Прилепы, но моей мамы нету и тети Веры нету. Вечером приходят наши и говорят: «Матрюшку и Верку застрелили». Маму застрелили за своим амбаром и тетю Веру застрелили за амбаром, у нее была мука в шали.

Петю проводили в ремесленную школу, а теперь и тужим, что проводили, он с голоду умирает, наказывает, чтобы выручили его. Мы не знаем, где он находится.
...Мою маму застрелили в 41 году, от Рождества другой год пойдет.

...У нас сейчас ничего нету: ни кур, ни коров, ни овец. Ничего ни у кого нету. Вот говорят, коров пригонят откуда-то нам.

Ну, пока до свидания. Мы живы и здоровы. Целую крепко двоюродного братика Толика».

Воинцев Н. Письма в Лопасню // Во имя жизни. Сборник воспоминаний ветеранов Великой Отечественной войны. М.: Граница, 2007.