Музей Памяти 1941-1945г. Чехов

Победители

Везучий разведчик старшина Ефимов

Первый бой

Когда началась война, Вите Ефимову только исполнилось пятнадцать лет. А уже в шестнадцать он добровольцем пошел на фронт. Попал в пехоту-матушку. Первое оружие – винтовка Мосина, знаменитая трехлинейка с примкнутым штыком была намного выше молодого бойца. В восемнадцать стал разведчиком. С войны Виктор Михайлович вернулся в звании гвардии старшины, на груди сверкали орден Славы, два ордена Отечественной войны, две медали «За отвагу» и знак «Отличный разведчик».

– Виктор Михайлович, честно говоря нашему поколению очень сложно представить, как шестнадцатилетние мальчишки уходили на войну. Каким мужеством нужно было обладать, как нужно было любить Родину! По современным меркам – это же десятый класс, подростки...

– Да и мы были совсем еще пацанами... В мае 41-го я закончил восьмой класс. Обрадовался – ура, каникулы! А тут война... Школу нашу закрыли, и я подался в ученики электрика на регенератный завод. А в марте 43-го написал заявление, чтобы меня добровольцем призвали в армию. Я хоть и был маленького роста – метр шестьдесят два всего, но физически очень крепким, не по годам. Сверстников в деревне колошматил за милую душу...

– Вы помните свой первый бой?

– Как его забудешь, когда в первом же бою меня ранило...

После трехмесячной подготовки нас отправили под Смоленск. Там шли тяжелые бои. И вот после небольшой артподготовки мы пошли в атаку. Все кричат «Ура! За Родину!», и я тоже. Подбегаем к немецким позициям. Вижу, немец из окопа высовывается и бросает в мою сторону гранату. А они у них на длинных деревянных палках очень далеко летят. Мне бы упасть, укрыться, да куда там – несусь дальше. Граната падает передо мной и взрывается. Хорошо, что я был в каске и она от быстрого бега сползла почти на глаза. Чувствую сильнейший удар в лоб. Только и успел сказать: «Ой, маменька!..» – и сел на землю. Думаю, все, кончилась моя жизнь – голову оторвало! Потрогал – нет, голова на месте, лицо, правда, все в крови. И глаза стали очень быстро заплывать. Я как сидел, так и продолжаю сидеть. Ору от боли во всю глотку. Наши мимо меня несутся дальше в атаку, пули, осколки свистят. Вдруг чувствую, меня кто-то к земле прижимает и кричит, чтобы я лежал. Так и пролежал до темноты перед немецкими траншеями, пока меня санитары оттуда не вытащили. Я уже к тому времени вообще не видел – глаза полностью заплыли.

Попал в госпиталь. Как объяснил врач крупный осколок гранаты ударил мне в каску и просто разломил ее. И краями каски мне голову располосовало. Но ничего, подлечился. Дней через пять начал видеть. А на восемнадцатый меня уже выписали и направили на фронт свою часть.

В разведку за сообразительность

– За что вы получили свою первую боевую награду?

– Дело было в мае 44-го, на границе между Смоленской и Витебской областями. Три дня мы сражались за высоту 222,9 – то мы ее возьмем, то немцы.

И случилось так, что наша рота потеряла связь – перебили линию. А нам очень нужна была поддержка артиллерии. Посылает ротный телефониста. Какое-то время проходит – ни связи, ни бойца. Посылает второго – он тоже не возвращается. Спрашивает, кто может обрыв найти и линию восстановить? А я около года проработал электромонтером, знал, как и что соединить. Вызвался это сделать. Взял телефонную «нитку» в руку и рванул что есть духу. Бегу и вижу впереди маленький овражек, заросший кустарником. Подбежал к нему, и тут мне как будто сердце подсказало: не иди дальше! И решил я этот овражек обогнуть и найти провод на его другой стороне. Так и сделал. Обежал кругом, смотрю, вот он, провод лежит. Я его взял и потянул на себя. Тянется. Значит, обрыв в кустах. Потихоньку подползаю к кустам этим, и только голову поднял, вижу, метрах в десяти от меня сидят два здоровенных немца с автоматами. А рядом с ними лежит наш телефонист с перерезанным горлом. Я испугапся, конечно.

Присмотрелся, чуть в стороне лежит наш второй солдат. Тоже зарезанный. А немцы о чем-то тихонько переговариваются, руками показывают. Меня не видят. Думаю, что делать? У меня винтовка-трехлинейка. Одного я точно убью. А второй меня из автомата изрешетит. И тут вспомнил, что у меня граната есть в подсумке. Достаю лимонку и не бросаю, а аккуратно подкатываю ее им прямо под ноги. Они ее увидели, вскочили, и в этот момент граната взрывается. Немцы падают замертво. Я хватаю провод, нахожу обрыв, скручиваю два конца, забираю автоматы и что есть духу мчусь в свои окопы. И вдруг слышу – наша артиллерия заработала. Слава богу, значит, обрыв был один, и я его устранил.

Прибежал, доложил ротному о погибших наших и убитых немцах. Отдал автоматы. Командир меня представил к медали «За отвагу». Это была моя первая и последняя «пехотная» награда. Остальные я получил в разведке.

– Вас за сообразительность сразу в разведку взяли?

– Не сразу. После этого случая мне командир сказал – будешь телефонистом! Надо – значит надо. Но прослужил я на этой должности недолго, наверное, неделю.

Как-то ротный посылает меня с разведчиками, чтобы я протянул «нитку» на нейтралку. Я взял катушку, оружие – карабин у меня тогда уже был. Дошли мы почти до немецкой траншеи, и тут немцы нас обнаружили. И давай палить! Головы не поднять! Несколько разведчиков сразу погибли. Я забрал у одного из них автомат и начал отстреливаться, прикрывать отход своих ребят. Стрелял, стрелял, гляжу – один на нейтральной полосе остался. Пора, думаю, отходить.

Вернулся в свое расположение, а меня там командир взвода полковой разведки поджидает. Говорит, я договорился с командиром роты – ты будешь теперь разведчиком...

Продолжение →