Музей Памяти 1941-1945 г. Чехов

Победители

Везучий разведчик старшина Ефимов

Опасная работа

– Виктор Михайлович, работа разведчика на войне в первую очередь ассоциируется с взятием языка. Вы помните, как брали первого?

– Стояли мы тогда в Литве, юго-западнее Шауляя. У немцев там был сильно укрепленный район, и прежде чем начать наступление, требовалась хорошая разведка. А у нас никак не получалось. Ночей семь-восемь подряд ходили и мы, и дивизионная, и армейская разведка, и никак не могли взять языка.

Я со своим ростом всегда был в группе прикрытия, а в группу захвата входили здоровенные мужики.

– То есть у вас была самая опасная работа?

– Да она у всех разведчиков опасная – одни непосредственно берут языков, другие их прикрывают и в случае чего вызывают огонь на себя, отвлекают противника...

В тот раз нас было восемь человек. Четверо – группа захвата, и мы – по два человека слева и справа. Наши провели массированный артобстрел, немцы попрятались в укрытия. Мы в это время подползли к ним вплотную, ворвались в окопы и схватили двоих. Фрицы опомнились и начали по нам палить. Мы – отстреливаться. И тут у одного из нашей группы захвата не выдерживают нервы, и он пускает осветительную ракету, чтобы артиллерия прикрывала нас своим огнем. Но это он сделал очень рано, не дав нам всем отойти. И получилось, что артиллерия отрезала меня и от группы, и от своих позиций. А от ракеты этой светло как днем. Хорошо видно, как летят наши мины, снаряды...

Куда, думаю, деваться? Неохота от своих погибать... Осмотрелся и заметил метрах в пятидесяти за немецкими траншеями глубокую воронку. Ныряю в нее. У меня автомат был, дисков штуки четыре – я помногу всегда с собой брал. Высовываю голову из воронки, смотрю, а передо мной несколько немецких пулеметных точек. Посчитал – шесть. По два человека в каждой. И все бьют по нашим отходящим ребятам. Достаю автомат и короткими очередями начинаю бить по этим точкам. Дал по одной – смотрю, оба немца сползли на дно окопа. Я по следующей. Та же картина... В общем, уничтожил я все шесть их огневых точек – двенадцать человек. Туг и артналет закончился. А я так и сижу в воронке за немецкими траншеями и никак не могу понять, где проход в минных полях, который мы делали, чтобы попасть на немецкую сторону. Все же в темноте происходило...

Решил: побегу прямо по полю, может, пронесет. Все-таки и артиллерия наша хорошо поработала, многие мины повзрывались.

И вдруг опять артобстрел с нашей стороны начался. Бьют прямо по траншеям, как будто специально меня прикрывают. Вскакиваю и что есть духу бегу. Перебежал немецкое минное поле, наше и прыгаю в траншею пехотную. Кругом наши бойцы. Еле отдышался, говорю, что я из разведки. Чувствую, они очень подозрительно ко мне относятся. «Да свой я, – говорю, – свой!» Приходят офицер и солдат с автоматом. Офицер спрашивает: «Это вы сейчас перебегали?» Я, говорю, я. «Пойдемте с нами». Прошли метров двести, а там «козлик» стоит в кустах. Садимся в него, едем.

Подъезжаем к землянке. Останавливаемся. Офицер у меня молча автомат забирает. Перед входом два вооруженных солдата. Захожу. Свет только от пламени светильника-гильзы. За столом сидит очень мощный мужик, одетый в меховую безрукавку.

Первое, что он сказал, когда я зашел: «Какой ты маленький...» А потом встал, подошел ко мне, обнял, расцеловал и крикнул своему адъютанту: «Коньяку сюда!»

Я, говорю, не пью. Я на самом деле не пил и не курил. Тогда он спрашивает: «Ты знаешь, кто тебя спас?» Ничего я не успел ответить, как он продолжил: «Я командующий пятым гвардейским корпусом. Это я организовывал вашу разведку и наблюдал с НП за вашими действиями. И тебя огнем прикрывал, после того как ты пулеметчиков уничтожил. И видел, как ты несся по минным полям... Везучий ты человек!» Потом повернулся к адъютанту и приказал: «Записывай его фамилию!» А сам достал орден Отечественной войны 1 -й степени и вручил мне.

Я вернулся в расположение своего взвода и узнал, что из нашей группы половина ребят погибла. И языка одного убили.

А через несколько дней нам принесли фронтовую газету, где прочитал про себя статью. Она так и называлась – «Везучий человек».

– Сколько всего на вашем счету языков?

– Восемнадцать. Но мы же не только за языками ходили. Нам поручали выяснять места расположения огневых точек противника, и мы углублялись на несколько километров на вражескую территорию. Делали проходы в немецких минных полях. Да много чем занимались...

– Виктор Михайлович, где вы встретили победу?

– Что удивительно, начал я войну с госпиталя и закончил ее в госпитале.

13 апреля 45-го года мы наступали на аэродром в пригороде Кенигсберга. Разведка, как всегда, шла впереди. Я видел, что в окопе засели немцы. Бросил в него гранату. Она взорвалась. Ну, думаю, все, чисто. А стал окоп перепрыгивать – и откуда он взялся, этот немец? Здоровый такой! – снизу он меня штыком и ткнул. Лезвие вошло над коленом, а вышло у живота. Я пробежал еще метров пятьдесят, а потом в глазах потемнело, и я упал без сознания. Очнулся в госпитале. Там и встретил победу.

Беседовал Николай Казаков.  Во имя жизни. Сборник воспоминаний ветеранов Великой Отечественной войны. - М.: Граница, 2007.